– Из Пустоты не возвращаются.
– Расскажи об этом тем, кто выжил в Тринадцатой Астрологической. Или самому Помпилио.
Жрец пристыженно умолк.
– Из Пустоты возвращаются редко, но это бывает, а потому Помпилио уверен, что брат ведет поиски, – продолжила женщина. – Помпилио чувствует поддержку, и это придает ему уверенности. Скажи я, что два месяца назад Помпилио Чезаре Фаха дер Даген Тур официально признан погибшим, он обязательно начал бы подготовку к мятежу. Потому что нет ничего проще, чем убить мертвого. И по той же причине я разрешила ему говорить с людьми: иначе он заподозрил бы неладное.
Алокаридас вздохнул, проговаривая про себя аргументы Старшей Сестры, после чего повторил:
– И все-таки я не понимаю, почему ты не хочешь залезть Помпилио в голову? Послушный адиген гораздо лучше непредсказуемого.
«Ты изменился, старый друг, как же сильно ты изменился, раз не услышал моих слов… Как горько, что ты стал другим…»
Старшая Сестра поняла, что, останься у жреца силы, он бы сам взялся за адигена. И еще она поняла, что Алокаридас не успокоится, что старику понравилось ненавидеть.
– Нет времени, – холодно произнесла женщина. – Помпилио дер Даген Тур – бамбадао, человек с очень крепкой психикой. Он великолепно контролирует эмоции и чувства, и даже я не могу понять, когда он лжет, а когда говорит правду. Для полноценного воздействия понадобится несколько часов, а враги могут захватить храм в любой момент.
– Зато не будет риска!
– Будет, и еще какой. – Старшая Сестра помолчала. – Ты не хуже меня знаешь, что гипноз подавляет волю.
Один-единственный приказ наложит отпечаток на весь разум Помпилио, и он потеряет возможность мыслить нестандартно. А впереди – сражение с хитрым и жестоким врагом. Нам нужен боевой офицер, Алокаридас, очень нужен.
– Загипнотизируй его после разработки плана.
– Нельзя предусмотреть всего, что может случиться во время сражения.
– Наши люди…
– У наших людей нет боевого опыта! – Разговор начал надоедать Старшей Сестре, и в голосе женщины зазвенел металл. – Алокаридас, я понимаю твои сомнения.
Я разделяю их. Но пойми и ты: другого выхода нет, нам придется рискнуть и не трогать Помпилио до конца сражения.
«Во имя Отца, друг, не торопи меня! Неужели ты не видишь, как мне больно?!»
– А потом?
«Кровь, кровь, кровь… Она туманит тебя, она туманит меня. Я ведь уже сделала шаг, зачем ты снова требуешь этих слов? Зачем?»
– Мы убьем Помпилио и его людей. Уничтожим цеппель, на котором они прилетели, и обломки, о которых они говорили.
