Пустота давит, но Знаков нет, и это хорошо. Это очень хорошо.
– Спасибо, – шепчет капитан и целует медальон.
А в следующий миг думает, что поторопился. Ведь переход не закончен, а благодарить Хеша до того, как цеппель вывалится на планету, – плохая примета.
Сработает ли она сегодня?
Капитан сжимает медальон так, что белеют костяшки пальцев, и просит прощения.
– Пять минут.
Время скачет потревоженным табуном, секунды-жеребцы возбужденно наскакивают друг на друга, стараясь поскорее добраться до… Куда обычно мчится потревоженный табун? В поле? К реке? Или попросту прочь? Секунды-жеребцы несутся прочь, но сейчас нам с ними по пути.
Прочь из Пустоты – это хорошее направление. Пора уже проститься с непредсказуемым Ничто, которое сегодня благосклонно…
– Капитан!
– Что? – Движения в Пустоте заторможены, поэтому капитан поворачивается к рулевому медленно. – Что случилось?
А в следующий миг видит. Что. Случилось.
Чего не может быть.
Есть ли в Пустоте вещи страшнее Знаков? Теперь ответ известен: есть.
– Гребаная хня!
– Что делать?! – визжит рулевой.
Завыл забывший о часах старпом. И капитан с удовольствием присоединился бы к нему. Потому что…"
"Серое уже не штрихованное, теперь оно – пятна и вихри, что беззвучно налетают на цеппель и проходят сквозь. Теперь серое – шторм, но это полбеды: из штормящей Пустоты, случалось, уходили. Беда же в том, что прямо по курсу, в самом эпицентре урагана, сталкиваются два гигантских пассера. Кокетливый верзиец бьет в бок каатианскую рабочую лошадку.
Или входит в бок? Какое слово правильное? Какое слово нужно использовать в данном случае? Наверное, никакое, потому что визжащий рулевой, воющий старпом и окаменевший капитан далеки от слов. И от мыслей тоже. Они стоят и просто смотрят на разыгрывающуюся перед ними драму. На то, как схлестываются сигары, окутываясь почерневшим серым.
– Разве переходы могут пересекаться? – громко спрашивает капитан.
Однако визжащие и воющие помощники его не слышат. Впрочем, ответ перед глазами: могут. Но свидетелей необычного зрелища не остается.
А еще беда в том, что «Дедушку Джо» несет прямо на погибающие цеппели, и серое за стеклом стремительно становится черным.
– Мы летим на них.
Тишина. Лишь легкое посвистывание выходящего воздуха. И от этого посвистывания только хуже.
Где сирена? Где вой и визг?
Их нет.
Делись куда-то. То ли повинуясь Пустоте, то ли приказу ошарашенного разума. Капитан стоит в посвистывающей тишине и смотрит на окутанные черным пассеры.
