Не лучше ли сконцентрироваться на чем-то более существенном, чем общественное мнение? Родные люди, близкие друзья, любимый человек… Вот куда должно быть направлено внимание, куда стоит вкладывать силы и время. Остальное не так уж и важно.
– Где Лиза? – спрашиваю я спокойно.
– Чего тебе, Козырь? – слышу голос Коробкиной из туалетной кабинки. – Пришла насладиться победой?! Браво! Вы отлично выкрутились. Как и всегда. Козырь и Макарова получают то, что хотят. Даже если надо шагать по головам.
– А мы пришли предложить перемирие!
Митрофанова и Кристенко роняют челюсти на пол, слышу рядом с ухом удивленный вздох Али.
Похоже, даже она от меня такого не ожидала. Ищу в глазах подруги одобрение и нахожу даже больше, чем рассчитываю. Аля не просто поддерживает меня, она понимает. Мы снова на одной волне. И вот настоящее счастье – когда рядом тот, кто разделит пополам все: чувства, эмоции, переживания. Все, кроме парня. Это не работает, уж мы-то знаем.
Хлопает дверца, Галя и Лида расходятся в стороны. Лиза появляется передо мной и с вызовом смотрит в глаза:
– Перемирие? Ты издеваешься?
– Прости меня, Лиз, – искренне говорю я.
Тишина взрывается, как бомба. Еще чуть-чуть, и девчонки могут броситься прочь с криками, что Козырь промыли мозги инопланетяне. Только это до сих пор я, просто немного взрослее, чем раньше.
– За все прости, – продолжаю я. – За насмешки, за соленый чай и испорченные колготки. Лиз, мы конкретно заигрались. Зашли слишком далеко. Я понимаю, ты злишься. Наверное, я это заслужила…
– Наверное?
– Ладно, – усмехаюсь.
– Я заслужила. Но и ты хорошенько потрепала мне нервы. Только зачем?
– Затем, что ты овца! – бросает Лиза, но я не чувствую в ее голосе ядовитой злобы, скорее усталую насмешку.
– Ты тоже! – парирую я. – Напомнить тебе про разбитую косметичку и снег в моем рюкзаке?
– Да-а-а… – тянет Коробкина, и на ее губах появляется слабая улыбка.
Лиза опускает голову и проводит кончиками пальцев под глазами. Она что, плакала? Ладно, один-один. Тьфу! Снова я за свое! Встряхиваю головой и втягиваю ноздрями побольше воздуха:
– Мы должны прекратить вражду.
– Осталось полгода до выпуска, – помогает мне Аля. – И для нас это время может стать замечательным, если каждый займется своей жизнью.
– Знаешь что, Тася? – говорит Коробкина, поднимая на меня взгляд.
Блин! Похоже, придется прикопать ее в сугробе.
– Я ведь всегда хотела быть похожей на тебя.
Внезапное признание Коробкиной дезориентирует, язык не слушается, а в голове воет сирена.
