Мир был мертв и беззвучен, и безжалостно держала цепь, и ничто не могло пробиться извне в замкнувшийся, отчаявшийся разум неживущего, из пепла созданного существа…
Но что-то все же пробилось… голос! Звонкий, требовательный девичий голосок:
— Тихо-оня! Где тебя Многоликая носит! Ищу-ищу-ищу… Тихо-оня!
И внезапно стало легко. Цепь лопнула, словно разорванная могучей рукой. Ударила боль — и исчезла. Мир зашумел, загалдел, засиял яркими красками.
Какое еще имя ему нужно? Он — Тихоня.
Бродячий циркач. Какой еще хозяин? Не знает он никакого хозяина. С него и хозяйки хватит, что наняла его в Шаугосе, в трактире у пристани.
Вот — стоит рядом, ножкой топает, сердится:
— Куда ты пропал? Тут такое творится, а я тебя искать должна?..
Тихоня слушал свою маленькую повелительницу и думал: «Человеком мне уже не быть. Не может зола с погребального костра стать человеком. Зато я могу быть псом. Сторожевым псом при этой малышке.
Сама и не заметила, как дала мне свободу… просто вовремя позвала! Ни на шаг от нее не отойду… убью, кто посмеет обидеть…»
* * *Тореол, забыв обо всем на свете, на глазах у толпы целовал закрывшую глаза от счастья Фаури. Ралидж любовался на это зрелище поверх плеча прильнувшей к нему жены.
Внезапно сзади раздалось негромкое, язвительное:
— Ну и чему ты радуешься, дурень? Тому, что у Силурана будет королева с могучим даром чародейства?
Ралидж узнал голос и, не оборачиваясь, спокойно ответил:
— Вот ты, Нурайна, и позаботишься, чтобы у нас с Силураном был мир.
* * *Лицо Джилинера, обычно выражающее лишь легкое презрение ко всему на свете, было искажено свирепой гримасой. Поражение в борьбе за власть еще можно было бы стерпеть, но поражение в магическом поединке…
— Кто? — вопрошал он, обезумевшими глазами впиваясь в зеркало, обращаясь к своему двойнику.
— Не мог он сам… не мог Четвертый… Рядом был кто-то… могущественный маг, страшная силища… Не Арлина, у той иная манера колдовать… Четвертый — вздор, надоевшая игрушка, а вот этот незнакомец… Но ничего, ничего!.. Найду, расправлюсь, уничтожу! А потом возьмусь за этот жалкий город… камня на камне… всех в кровавую кашу… с Тореолом, с подлой девкой Фаури… пощады никому…
— Дурак! — холодно и спокойно ответило ему зеркало.
