Стиснув зубы, Арлина заставила себя молча, беззвучно присоединиться к этому чудовищному мотиву. Она подчинилась жуткому размеренному ритму (это было пыткой!), слилась с ним, собрала всю свою силу — и рванула, сбила, исковеркала рисунок чужой песни!
По кокону-убийце прошла дрожь, он колыхнулся волнообразной рябью, покрылся мелкими трещинками. Изнемогая от напряжения, Арлина сквозь зубы выдавила одно-единственное слово:
— Вместе…
И даже зажмурилась — такой яростный поток силы плеснул изнутри в полуразрушенный кокон, разметал его, разодрал в клочья.
Черные змеи запрыгали на мраморных плитах так, словно плиты эти были раскаленными, закрутились, свились в клубок, колесом прокатились вокруг чародеек.
— Бей! — злорадно крикнула Фаури. — Бей, не то уйдет!
Демон и впрямь спасался бегством. Исполосованный незримыми ударами, слепо тычась из стороны в сторону, он в панике искал дорогу к убежищу, которое надежно хранило его век за веком. И успел, нашел… Черная колонна приняла его, впитала, растворила в себе.
А следом хлынули прозрачные, яростные струи силы, обволакивая колонну, «запечатывая» ее, отрезая врагу путь назад…
И все стихло.
Успокоилось.
Опали незримые потоки, ушли сквозь мрамор в землю, как вода в песок.
Тореол отшвырнул секиру (лязг металла о плиты заставил всех вздрогнуть) и на непослушных ногах двинулся к измученным чародейкам. Ингила толкнула Фаури прямо в его раскрытые объятия и, морщась, потерла синяки, оставленные на ее смуглой руке пальцами Рыси.
— Я не помню, — тихо всхлипнув, пожаловалась Фаури Тореолу.
— На миг почти вспомнила… но нет, ничего…
Арлина в этот миг пыталась объяснить что-то подбежавшему мужу, но не могла выговорить ни слова — так ее трясло.
Ралидж осторожно стер с ее подбородка струйку крови, бежавшую из прокушенной губы.
— Ну, я пойду, — ни к кому не обращаясь, сказала Ингила. — Наших поищу… Рифмоплета, Тихоню…
Никто ей не ответил. Вздохнув, циркачка побрела по ступеням вниз, в еще не опомнившуюся толпу.
Незаметный поднялся со ступеней, подошел к слепому жрецу, который, стоя на коленях возле мертвого юноши в алом одеянии, растерянно гладил его по лицу.
Склонившись над ухом старца, Незаметный тихо, но твердо напомнил ему:
— Мы же собрались для коронации…
* * *В бешенстве, в черной злобе Джилинер отшатнулся от зеркала.
Нет, Ворона разъярила не потеря короны, которую он уже чувствовал на голове. И уж конечно, не потеря невесты! Страшнее было другое — поражение, нанесенное ему как магу.
