Он тоже однажды по неосторожности понюхал тонкий желтоватый порошок, который учитель наверняка прячет сейчас в рукаве…
Айрунги отвернулся от беспомощного десятника к стражникам, которые извлекли мечи из ножен, но стояли в растерянности:
— А ну, бросить оружие! А не то у меня сейчас корнями прорастете! Прямо сквозь плиты!
Чей-то меч лязгнул о камни… за ним другой, третий…
— Что здесь происходит?! — раздался за спинами стражников возмущенный окрик. Те попятились, не зная, кого страшиться больше: ворвавшегося в замок колдуна или собственного господина.
Айрунги, не обращая внимания на трясущихся наемников, шагнул вперед. Глаза его полыхали торжеством и злобной радостью. Наконец-то перед ним был Унтоус Платиновый Обруч!
* * *— Тут вроде Ингила заболела… не жар ли у нее?..
Услышав это, Рифмоплет забыл о вполне назревшей ссоре и, перепрыгнув через вытянутые ноги Ваастана, ринулся к девушке, свернувшейся комочком на плаще:
— Что с тобой? Дай лоб потрогаю — не горячий?
— Отстань, — глухо, словно чужим голосом сказала Ингила.
— Я в порядке… вот полежу немного.
— У нее лихорадка! — возмущенно завопил Никто (все вздрогнули — опять забыли про этого труса). — Мы заразимся и умрем! — Он вскочил на ноги и закричал в далекий кусочек неба: — Эй, кто-нибудь! У нас заразная больная! Пересадите ее куда-нибудь! Эгей-ей!..
И тут же плюхнулся на солому, получив крепкого пинка от Челивиса.
— Хватит голосить у меня над ухом! — презрительно сказал Сын Рода. — Надоел, ничтожество!
Он сказал бы и больше, но между ним и его жертвой встал Ваастан:
— Ты, господин, драку не начинай! Ну, трусит он — и пусть себе трусит, а пинками тут нечего… Тебя, между прочим, только с помощью богов терпеть можно, а не пинаем пока!
Если Сын Рода и испугался, то ничем этого не показал.
— Ну и замашки у этой дворняжки! — фыркнул он. — До чего же встречаются наглые и болтливые наемники!"
"— Ага! — охотно согласился Айфер, вставая рядом с Ваастаном. — Еще и драчливые попадаются!
Ему с первого дня путешествия не нравился заносчивый Сын Рода.
Челивис возмущенно закатил глаза.
— Это невыносимо! — возопил он. — Я готов терпеть плен, но не дурное общество!
Он подобрал с соломы свой плащ и с видом полного омерзения направился в самый дальний от наемников угол темницы.
И, не дойдя до противоположной стены, исчез.
* * *Унтоус был в смятении. В его собственном замке, где господину беспрекословно подчинялось все, что дышит, вдруг началось какое-то безумие.
