Неподалеку должна быть поляна, где в тот роковой день остановились фургоны. Вожак отправился в замок — узнать, угодно ли высокородному властителю взглянуть на представление. Взрослые были заняты своими делами, и заскучавший Айрунги отправился обследовать окрестности.
Вот здесь, на опушке, он и стоял, глазея на замок, когда из леса со смехом и веселыми восклицаниями стали выныривать всадники. Это возвращался с охоты сын властителя — пятнадцатилетний Унтоус. Нарядный подросток на тонконогом гнедом жеребце, с двумя огромными псами у стремени.
Айрунги загляделся на юного Спрута и его спутников — и очнулся от громкого хохота. Охотники смеялись над ним…
Можно понять Сына Клана, которого развеселил вид торчащего на опушке тощего бродяжки в нелепом цирковом наряде из лоскутков и с восторженно вытаращенными глазами. Но почему, почему юному Спруту показалось забавным спустить на мальчишку псов?!
Айрунги зайцем улепетывал по лесу, прыгал через коряги, кружил по кустам и наконец сбил погоню со следа, перейдя вброд ручей.
Вернувшись на поляну, где стояли фургоны, он в слезах рассказал взрослым о своем ужасном приключении. Те, наскоро осмотрев мальчонку и убедившись, что он цел, потеряли к нему интерес. Подумаешь, от собак ему пришлось побегать! Да цирковой парнишка и должен быть шустрее любого замкового пустобреха. А плакать нечего! Циркач страха вообще знать не должен!
Но Айрунги ревел не из страха — от обиды. Как же так? За что? Он же ничем не вызвал гнева юного господина… ну, просто не успел! Выходит — просто так? Для потехи?
Была бы жива мама — поняла бы… А эти — им же все равно, хоть Айрунги помри на месте! Вон, вожака обступили, радуются: высокородный Артоус Золотой Обруч позволил циркачам дать в замке представление!"
"И во время вечерней трапезы актеры выступали перед господином, его наследником и любопытной челядью.
Айрунги показывал фокусы. Ловкие пальцы привычно крутили перед глазами довольных зрителей шарики и яркие ленты, губы привычно растягивались в улыбке, язык привычно сыпал развеселыми прибаутками… а в мозгу билась, как птица в клетке, мысль: это конец! Это его последнее представление! Он больше не будет циркачом! Никогда! Лучше разбойником, лучше вором!.
.
Впрочем, до разбоя дело не дошло. В первом же большом городе Айрунги удалось устроиться слугой к алхимику — за кров, еду и обучение…
* * *— Замок Трех Ручьев, да? — процедил Айрунги сквозь зубы. Ильен с тревогой увидел, что задумчивость в глазах учителя превратилась в темную злобу.
