Я просто сгораю от любопытства!
Скрыв усмешку, Ралидж начал представлять разговорчивому хозяину своих спутников. Унтоус восхищенно ахал при виде каждого нового лица:
— Сын Рода, вот как! Мило, очень мило! Прошу тебя, почтеннейший, присоединиться к нашей трапезе. А эти двое… нет-нет, я сам угадаю! Наемники, верно? Ах, какие богатыри! Я прикажу хорошенько угостить вас на кухне. Такие могучие тела требуют много еды! А этот симпатичный юноша? Путешествует к Храму Всех Богов? Весьма похвально! Ему тоже найдется угощение на кухне.
А этот… э-э… в плаще? Не хочет называть свое имя? М-да… не очень вежливо, но в странствиях дозволяется. Что ж, в замке для любого найдется миска похлебки. А это… ой, какая прелесть! Артисты! Как хорошо! Нет-нет, красавица, не начинай кувыркаться прямо сейчас, ты устала с дороги, тебе и твоим спутникам надо перекусить… Ах, среди вас и поэт? Великолепно! Во время вечерней трапезы пригласим к столу, послушаем что-нибудь страшное. Люблю на ночь — страшное.
Есть у тебя такие стихи?.. О чем? О Полуночной деревне? Восхитительно! Изумительно! Нет, не доставай лютню, вечером, вечером! А сейчас — все за стол!
* * *Ралидж, Фаури и Челивис брели по замку за гостеприимным хозяином и тщетно пытались привести мысли в порядок.
Изумляться они начали еще за обедом, когда обычные в общем-то яства были поданы на чеканных серебряных блюдах редкой красоты. А кубки, украшенные драгоценными камнями, не показались бы убогими даже в королевском дворце!
Соколу за последние три года не раз приходилось гостить в лесных замках неподалеку от Найлигрима.
И он знал, как скудновато эти замки обставлены: много ли выжмешь дохода из окрестных деревушек?
А Фаури сама выросла в таком замке. И хотя ее дед не был беден, все же такой роскоши она в глаза не видела.
Но настоящие чудеса начались, когда все встали из-за стола и Унтоус потащил их осматривать свое, как он выразился, «скромное жилище».
«Вей-о! — думал, озираясь, Ралидж.
— Он бы его еще хибарой назвал или лачугой…»
Старый замок был битком набит сокровищами. Ралидж не был знатоком и не мог определить стоимость всех этих наррабанских ковров, старинных гобеленов, редкостной работы резных сундуков и полок, огромных чистых зеркал в серебряных рамах, высоких фарфоровых ваз из Ксуранга, стоящих прямо на полу…
Но что окончательно добило Сокола, так это небольшой сундучок со старинными рукописями.
