Раскапывать лаз? Но землю и камни прядется высыпать вниз, в коридор. И как только мимо пройдет караул…
Ладно, все ясно. Что еще можно сделать?
Этот ход наверняка не единственный: подземелье большое, в нем работает много народу… надо же его проветривать…
Ну так надо двигаться поживее, пока охрана не обнаружила связанного деда!
Орешек пополз по желобу, волоча за собой плащ, и вскоре действительно обнаружил круглый, довольно широкий лаз. Он поспешно юркнул внутрь, гоня от себя мысли о решетке, которая может встретиться на пути.
Решетка не встретилась. Все оказалось гораздо хуже. Ход вывел не на склон горы, а в соседний коридор. Там тоже был желоб, и Орешек вжался, втиснулся в него: внизу раздавались размеренные глухие шаги. Прямо под ним взад-вперед ходил охранник.
В стене напротив Орешек увидел длинный ряд ниш, забранных решетками. Можно было не гадать, что это такое: воздух в коридоре был тяжелым от дыхания множества глоток, густым от зловония немытых тел: он был наполнен храпом, негромкими сонными стонами, чьим-то отрывистым бредом.
Молодец. Приполз. Прямо туда, куда надо… О Безликие, за что же так?..
Гора всей тяжестью навалилась на несчастного парня, стиснула, сжала со всех сторон. Нет ничего страшнее детских страхов, когда они внезапно встают перед взрослым человеком — как услышанные Орешком давным-давно жуткие рассказы о подземных поселках рабов.
И в этот миг Орешек почувствовал, второй раз за эту ужасную ночь, как дернулось у него под локтем опушенное мехом сукно.
Приподняв руку и освободив прижатый телом плащ, Орешек с тоскливым недоумением глядел, как Заплатка по-змеиному тянется вверх по стене.
Но тут же в карих глазах парня вспыхнули понимание и надежда: над головой темнело отверстие, не замеченное в панике. Именно там исчезал сейчас край коричневой ткани.
Орешек не рассуждал, он просто приподнялся на руках, встал на колени, тихо скользнул в черное отверстие с каменными стенами.
Сначала ему показалось, что он не сможет одолеть эту почти вертикальную трубу, но потом лаз стал наклонным.
Вскоре парень понял, что ползет навстречу струе свежего воздуха — сырого, холодного, невероятно вкусного. Как мог Орешек до сих пор дышать густой вонью, царящей там, внизу? Не воздух, а прокисший студень!
Луна плеснула в лицо потоком яркого серебра. Орешек с наслаждением поднялся во весь рост, огляделся. Он стоял на дне то ли пересохшего колодца, то ли неглубокой заброшенной шахты. Под ногами похлюпывала черная грязь.
Конечно, он выберется наверх.
