Вей-о! Впервые за время путешествия высокомерный и нагловатый Сын Рода проявил беспокойство о ком-то, кроме своей драгоценной персоны!
— В эту игру я еще не играл, — ответил Челивис, встретив вопросительный взгляд Сокола. — И… и мальчишку все-таки жалко.
Пилигрим подался вперед, словно хотел вызваться, но оглянулся на бледное личико Фаури, которая изо всех сил старалась держаться храбро… и вновь опустился на подстилку из ветвей.
— А я? — возмущенно вскинулся Рифмоплет. — Я что же, здесь останусь?
— Я же не войной иду на этих гадов, — покачал головой Сокол.
— Догнать… разведать… может, по-тихому вытащить пленников… Для этого троих вполне хватит.
Рифмоплет сник.
— Пусть мой господин возьмет беднягу, — снисходительно заступилась Ингила. — У него же на физиономии написано, что уже замыслена поэма. Героическая. Разве ж он в пещере усидит?
Ралидж усмехнулся и кивнул.
* * *"
"Тихоня и впрямь оказался мастером читать следы. Даже в сгустившихся сумерках не пропустил место, где женщина ухитрилась сбросить веревки и прыгнуть в кусты.
К сожалению, похитителям удалось схватить беглянку, но, судя по переломанным вокруг ветвям бересклета, погоня продолжалась долго и порядком задержала мерзавцев.
И теперь Ралидж с друзьями сумел нагнать похитителей, а толку-то что?
В склоне горы чернела пещера, из глубины которой, словно налитые кровью глаза чудовища, светили огни факелов. Каменный свод оскалился железными прутьями: массивная решетка готова была в любой миг упасть сверху, перегородив вход.
У входа разговаривали невидимые в сумраке люди. Орешку, лежавшему в кустах на склоне повыше пещеры, оставалось лишь слушать их беседу, благо каждое слово доносилось до него вполне отчетливо.
— Тебе что, трудно меня выручить? — возмущался знакомый голос, при звуках которого Орешек до крови прикусил губу. — Кусок от тебя отломится, если эти двое пару дней здесь посидят? Мне их сейчас к господину тащить несподручно, а ему из Наррабана как раз заказ пришел на партию акробатов, танцоров и прочих таких жонглеров.
— Да мне их и три дня подержать не трудно, — отозвался ленивый басок. — А только на кой нам это надо? Тебе и мне — а, Шершень? Понятно, за умельцев платят дороже, но ведь мне все время рабочие руки нужны! Рабы дохнут, добыча падает… Слушай, продай эту парочку мне! Заплачу, понятно, меньше, так ведь не господину, а тебе! И дальше можно так торговать — напрямую, а?
— Да ты что? — ужаснулся Шершень.
