По широкому проходу сквозь расступившееся живое море приближался высокий слепой жрец в белоснежной одежде. Он держал венок, свитый из колосьев пшеницы, и короткий обнаженный меч. Жрец ступал уверенно, словно зрячий, и, чуть откинув голову, красивым низким голосом выводил гимн богам. За ним следовали два жреца в алых одеяниях. Несмотря на ясный день, оба несли пылающие факелы.
Нурайна чуть поморщилась. Силуранские религиозные ритуалы казались ей надуманными. Жрец — это посредник между богами и людьми, это глас, долетающий до Безымянных.
А какого цвета на жреце одеяние и какими предметами он во время моления размахивает… неужели Безликих интересуют подобные мелочи?
Но на толпу, надо признать, это производит впечатление. Люди гудят, волнуются, чуть ли не на плечи друг другу влезают, чтобы все разглядеть. Лишь Дети Кланов, стоящие ближе всех к проходу, ведут себя сдержанно, смотрят спокойно, негромко переговариваются.
А вот и оба государя, все ближе и ближе… серьезные, сосредоточенные, смотрят прямо перед собой.
Нурайна не глядя почувствовала, как напряглись оба силуранца рядом с ней. У женщины пересохло в горле, но на лице оставалась маска жизнерадостной дурочки, которой выпала удача увидеть редкое зрелище.
Волк заговорил, обращаясь к русобородому:
— А грайанские лошади неплохо перенесли дорогу. Хорошие лошади, красивые…
Но конец его фразы был заглушен неприлично громким женским голосом:
— Да-да, особенно королевский конь — злой, горячий…
Торжественность шествия была несколько смазана.
Все уставились на дерзких нарушителей порядка. Даже медленно шагающие короли обернулись, ища взглядами наглецов.
И тут Альбатрос произнес громко, с отвагой отчаяния, не заботясь о том, что выученная наизусть фраза прозвучит нелепо и неуместно:
— Грайанцы вообще неважные наездники. Потому и придумали эти подпорки… ну, стремена…
Но одновременно с ним — так же четко и громко — заговорила Нурайна:
— Джангилар вообще прекрасный наездник. Хоть без стремян, хоть со стременами…
Две фразы попали в единый ритм, слились воедино и превратились в бессмыслицу.
Толпа хохотала."
"Оба короля не сказали ни слова, не стали превращать ритуал в балаган. Но Нуртор, повернув голову, бросил на своих разговорчивых придворных увесистый взгляд, сулящий им серьезные неприятности в ближайшем будущем. И примерно столь же нежным взором Джангилар одарил свою сестрицу, которая с какой-то стати расшумелась, словно шлюха в компании пьяных матросов.
