Даже в лунном свете было видно, как Керумик разом осунулся. Глаза его стали похожи на два темных провала.
— Накаркал! — безнадежно выдохнул он и с силой пригнул вниз голову Арлины. — Всем лежать — и тихо!
В наступившем молчании слышно было, как шлепающий звук повторился — на этот раз ближе.
Керумик, похоже, знал, что это означает. Распластавшись на покрытых плесенью каменных плитах, он пополз прочь — в ту сторону, где «парапет» становился выше, а коридор поворачивал, изгибался… Обе женщины молча последовали за ним.
А жутковатые звуки были уже у самого «моста».
Шлеп… шлеп… шлеп…"
"Коридор мягко изогнулся, скрыв от людей начало «моста». Но было слышно, как что-то тяжелое пытается взобраться на «парапет». Вот оно шумно сорвалось в болото… вот опять… тишина… а затем — сырой шлепок о камни. Преследующая их тварь вскарабкалась на «мост».
По плитам прозвучало: шлеп… шлеп… шлеп…
Арлина не заметила, как встала на ноги. «Парапет» здесь был таким высоким, что превратился в стены, но потолка у коридора не было.
Луна злорадно высвечивала изъеденные плесенью плиты пола, испуганную Араншу с мечом в руке и Керумика, отчаянно роющегося в своем мешке.
Охотник распрямился, держа в руке небольшой обруч.
— Вот! — плачущим голосом крикнул он. — Забирай! Подавись!
Размахнувшись, швырнул обруч в ту сторону, где поворот коридора скрывал преследователя, и бросился прочь. Арлина кинулась следом, поскользнулась, сильно ушибла колено. Вспышка боли оглушила и ослепила женщину, и в этот миг сверкнуло воспоминание: Керумик раскладывает перед ней диковинные товары.
«Вот — редчайшая вещь: корона Жабьего Короля. Если носить ее на голове, рано или поздно начинаешь понимать язык зверей и птиц…»
Аранша помогла госпоже подняться на ноги, и обе кинулись догонять Керумика.
Пробежав несколько витков каменной спирали, все трое остановились, прислушались.
Позади — медленно, размеренно — шлеп… шлеп… шлеп…
Ужас Керумика давно передался женщинам. Путники бросились бежать, не замечая, что пол под ними становится наклонным.
А когда заметили — было поздно: бег перешел в плавное, неостановимое скольжение.
Долго ли они летели вниз — не смог бы сказать ни один из них. Странное чувство: будто исчезло время.
А когда закончился этот странный полет-падение-парение оказалось, что исчезло не только время.
Вокруг не было ничего, кроме мягких вспышек и переливов света. Свет возникал и исчезал, расплывался полосами сплетался в сеть, превращался в острые разноцветные лучи — и исчезал.
