А главное — на поясе у путника висел небольшой кинжал с золоченой рукоятью.
Ильен еще не признался учителю, что великая тайна попала к подозрительному и опасному человеку (да человеку ли?). Нес какую-то чушь о похищенном у него талисмане, без которого он ни за что не решится начать важное дело…
Вполне понятно, что учитель на него сердится!
* * *Айрунги Журавлиный Крик действительно сердился на мальчишку с его капризами. Талисман какой-то… нелепое преследование незнакомого наемника с тупой физиономией…
Хозяйка постоялого двора, некрасивая крепкая женщина, поставила на стол глубокую миску с кашей и мясом.
Вытянутое, с квадратным подбородком лицо женщины выглядело озабоченным; густые сросшиеся брови нахмурились, превратились в прямую линию.
Ильен набросился на еду. Айрунги небрежно вертел ложку в длинных желтоватых пальцах, покрытых пятнами от старых ожогов. Он отгонял мысль о том, что не только непонятное упрямство мальчишки портит ему настроение. И не только путешествие в глубь Силурана, хотя в любой момент могут встретиться люди, помнящие королевского мага, повелителя чудовищ, который подбил Нуртора начать поход против Грайана… ой, лучше не вспоминать, чем дело кончилось…
Нет, была еще одна причина для раздражения.
Незначительная, нелепая, смешно кому и рассказать… Сон!
Приснилось то, что хотелось бы забыть навсегда: детство в фургоне бродячих циркачей. Стоит Айрунги в кругу восторженно ржущих зрителей, фокусы показывает.
Вокруг ярмарка шумит… А фокусы-то простенькие: с лентами, с платочками, с шариками. Но публика довольна, в ладоши хлопает. Ну, Айрунги старается, руки так и мелькают. У какого-то крестьянина курицу из шляпы вытащил… Глядит, а это не крестьянин, а сам король Нуртор Черная Скала — хохочет, по плечу фокусника бьет:
— Ну циркач, ну молодец! И зачем ты в колдуны поперся? Тебе ж самое дело — народ потешать!
— Пра-авильно! — подхватывает другой голос — и Айрунги узнает Хранителя крепости Найлигрим.
— Проворонил ты, бедняга, свою истинную судьбу…
Глупый сон! Умыться да забыть! А вот не отпускает, царапает душу!
Сколько лет прошло с тех пор, как жажда знаний увела его из цирка! Он был тогда чуть старше Ильена и искренне верил в постижимость мира. Протяни руки — и раскроются самые сокровенные тайны мироздания! И не примешивалось к этому желание денег, власти, славы… Или примешивалось? Он уже не помнит.
