— Та-ак, — озадаченно протянул Орешек. — Кто ж это пытается привлечь мое внимание?
Он побрел назад, к стоянке. В левом сапоге хлюпала вода — зачерпнул, когда растянулся…
Корабль, как спящее чудовище, черной громадой возвышался над берегом. На трапе безмятежно дрых матрос, который должен был нести караул. Орешек прошел мимо — на поляну. Умилительная картинка: трогательно спящие путники, над которыми покрывалом навис густой хоровой храп. Вроде все тут — кроме Аншасти и капитана. Те на борту ночуют.
Кто же хочет его смерти? Хотелось бы думать, что местные разбойники решили поживиться за счет проезжих господ…
Взгляд упал на путника, назвавшего себя Никто.
Во сне капюшон сполз с курчавых темных волос, открыл молодое скуластое лицо и крепкую бычью шею…
Во сне? Полно, так ли? Дрогнули ресницы… чуть шевельнулась рука под головой… поза слишком напряженная… Да он же притворяется спящим!
Ну и что? Не толкать же его в бок с вопросом: не ты ли, парень, только что у реки запустил в меня ножом?..
Сокол вернулся к кораблю, пинком разбудил бдительного часового и свирепо потребовал поднять капитана.
Поблизости бродят подозрительные личности, надо усилить охрану… да он и сам поможет, все равно спать уже не хочется. Отоспаться можно и днем — все равно в «беседке» нечего делать, только глазеть по сторонам да скучать…
Орешек и не подозревал, как заблуждается насчет завтрашнего дня!
13
«Что сейчас думает обо мне госпожа Арлина? Сказал ли ей Хранитель, что я вор?»
Ильен уныло обвел глазами просторное помещение с низким потолком (хозяйка гордо называла его — «зал»).
Дубовые столы, широченные скамьи — мальчик уже знал, что на этих скамьях им и придется спать. Комнаты наверху — для женщин и знатных господ.
Сквозь шум голосов донеслось тонкое мемеканье. Мальчишка оживился. В углу, на соломенной подстилке, лежала хорошенькая черная козочка с двумя малышами. Ильен уже пробовал гладить козлят, но мать, угрожающе наклонив острые рожки, живо прекратила эти дерзкие попытки.
Ильену захотелось устроиться поближе к симпатичной семейке и понаблюдать за ней, но он сдержался.
Стыдно! Не ребенок уже — ученик алхимика!..
Мальчик отвел глаза от черной красавицы — и его веселье погасло, потому что взгляд натолкнулся на человека, в одиночестве сидящего в углу и молча поглощающего кашу с мясом из глиняной миски."
"Лицо этого человека не было знакомо Ильену. Зато мальчик узнал темно-зеленую рубаху, грубо сшитую на груди (уж Ильен-то видел, как появилась на рубахе эта прореха!).
