Те привычно повиновались, но не было в их действиях слаженности и четкости: увиденное опалило и их души.
— Нет уж, хватит! — рявкнул снизу злой, вызывающий голос. — Нам не за то платят, чтоб нашим мясом Подгорные Твари животы набивали! Отворяй ворота Нуртору! Он хоть человек! Если что — погребальный костер велит сложить!
Ропот взвился, как огонь на ветру. «Ага, — с отчаянием отметил Харнат, — у толпы появился вожак. Сейчас все разом навалятся…»
Но тут звонкий повелительный голос, насмешливый окрик пронесся над толпой:
— А ну, молчать, трусы!
Дарнигар охнул про себя.
Хранитель сошел с ума! Разве можно так разговаривать с мятежными наемниками? Его же сбросят со скалы прямо под ноги проклятому магу!..
Молодой Сокол сошел на несколько ступенек по каменной лестнице. Теперь его хорошо видели и те, кто был на стене, и те, кто толпился внизу. Хранитель насмешливо обводил взглядом разъяренные физиономии и совсем не выглядел перепуганным.
Орешек не притворялся — он и впрямь был испуган меньше других. И дело тут было не в личном мужестве.
Просто в тот миг, когда все содрогались от ужаса, Орешек испытывал еще и восхищение. Не мозгом, не разумом — актерским чутьем уловил он всю театральность, эффектность зрелища, что развернулось перед ним. Маг был великолепен, его появление было явно продумано до мелочей и глубоко подействовало на зрителей. Бывший артист оценил чужое мастерство, испытал восторг и зависть. Актерскую зависть!
Пусть все было всерьез, пусть внизу стояла настоящая армия Подгорных Тварей во главе с настоящим колдуном, — Орешек вновь почувствовал себя на сцене.
«Ты играешь в одном спектакле со мной, Ночной Маг, и играешь блистательно. Но сейчас заройся в свой туман и помалкивай! Теперь мой выход, и я роль не скомкаю. Еще поглядим, кого из нас лучше примут зрители!»
Орешек и сам не отдавал себе отчета в том, что именно эти чувства владеют им сейчас. Он только ощущал, что за плечами трепещут незримые крылья — такое иногда бывало с ним на подмостках аршмирского театра.
— Ты, стало быть, задумался, за что деньги получаешь? — адресовался он через головы толпы к горластому наемнику.
— Пока в казарме дрых, в кабаке пьянствовал, на плацу в чучело стрелял — не задумывался? Пра-авильно, ведь чучело сдачи не дает… Так вот: плату ты получал за охрану границы Великого Грайана от врагов. Любых. Были у тебя деньги, была у тебя честь воина. А где она теперь?
— Невелика честь оказаться в брюхе Людоеда! — огрызнулся ничуть не укрощенный наемник.
