— Некогда выть, дел у нас много. Я один вас не спасу. Не собираюсь по стене от башни к башне бегать, мечом махать да Людоедов вниз спихивать. Все навалимся — тогда справимся. А справиться должны. Иначе с чего бы этот колдун переговоры повел? Кинул бы сразу войско на приступ, раз так в себе уверен! А он торгуется, как зеленщик на рынке… четверть звона дал нам, дурак!
Лица людей просветлели. Им так нужна была хоть тень надежды! А Орешек поспешил закрепить победу:
— Охотников ко мне!.. А, Эрвар, ты здесь! Поднимись повыше, чтоб все тебя видели.
Быстро говори: как с этими сволочами управляться?
— Ну, я-то от них попросту бегал… — сказал Эрвар тихо, только для Хранителя, а продолжил в полный голос: — Меч шкуру не берет, а вот топором двуручным попробовать можно. В одиночку к ним и не суйтесь, толпой давите. Огня они не любят. Кипяточку им предложите, смолы горячей…
— Эй, Правая Рука! — обернулся Сокол к дарнигару, который глядел на него с преданностью и восторгом. — «Небесный огонь» на стену! В башни народу побольше, да не с арбалетами, а с топорами! И шевелитесь, во имя Безликих!.
.
Тут Хранитель осекся и закусил губу. Взгляд его утратил веселую и злую дерзость, стал замкнутым и хмурым. Люди, подхваченные единым боевым порывом, не заметили перемены в своем вожде. Лишь юная Волчица, почувствовав неладное, качнулась к жениху, но заставила себя остаться на месте.
А Орешек в этот миг вспомнил о прощальном подарке Аунка — чародейной фразе, что превращала его, доброго и веселого парня, в демона-убийцу.
Может быть, в этой битве…
Дрожь отвращения пробежала по телу, Орешек поспешно начал убеждать себя, что это дурацкая затея; что колдовство Аунка действует недолго, а потом он окажется беспомощным и ослабевшим в гуще схватки; что он и сам еще не знает, как поведет себя в разгаре боя: не начнет ли направо и налево рубить своих же солдат?..
Все это было правдой, но главное было в другом: Орешек не мог вспомнить без ужаса, как его телом завладел кто-то другой, некое жуткое существо, непостижимым образом сочетавшее в себе лютую свирепость и ледяную расчетливость.
Эта тварь была омерзительнее любого Людоеда!
А ведь по словам Аунка, эта злая сила таится в нем, Орешке! Открывается, мол, в душе дверка — и на волю вырывается демон…
Вей-о! Да эту дверку надо наглухо досками заколотить! И железный замок навесить! И ров с водой выкопать! И колючие кусты посадить!..
