— Жуткая гадина, любому укажет самую короткую тропку в Бездну. Такая быстрая, что глаз за ней уследить не может. И сражается молниями.
Его перебил донесшийся сверху голос одного из солдат:
— Дверь почти прогрызена! Еще немножко — и хоть пинком открывай!
— Молниями? — глухо переспросил Охотника дарнигар, бросив короткий взгляд наверх. — Молниями?..
Он хотел добавить еще что-то, но спохватился и сдержался.
— Да, — веско подтвердил Эрвар, поднимаясь с колен и отирая ладони о свою великолепную алую рубаху. — Не знаю, зачем эта особа сюда притащилась, но, если бы не милость Безликих, горела бы сейчас не только башня…
— Эй, Охотник, — с подозрением протянул Харнат, — не слишком ли ты много знаешь?
Эрвар ничуть не смутился.
— Знаю то же, что и все. Бочки сюда не сами прикатились, их рабы тащили, а солдаты присматривали, так что страшной тайны не получится. Мне, например, это прочирикала прошлой ночью одна симпатичная пташка.
— Эту пташку зовут Перепелкой, и она у меня дочирикается! — мрачно пообещал Харнат.
От двери подал голос шайвигар. Одежда его была в живописном беспорядке, губы тряслись; он старался не смотреть в сторону черной груды на полу.
— Чудовище побывало и в подземелье. Часовой у входа убит, дверь прогрызена.
— В подземелье есть колодец? — живо откликнулся Подгорный Охотник.
— Да… соединен с рекой…
— Ну, оттуда и пришла!
— Прикажу кузнецу закрыть колодец железной крышкой, — вздохнул шайвигар, но тут же встревожился: — Или эта Жабья Подушка и железо прогрызает?
— Нет, железо ей не по зубам.
Но гадина опасная. Это небывалый случай — справиться с ней всего-навсего вдвоем. Господину неимоверно повезло…
Орешек равнодушно молчал.
Эрвар, пораженный немыслимой догадкой, метнулся к мертвому часовому и уставился на меч, который бедняга не успел извлечь из ножен. Затем медленно повернулся к Хранителю. И никогда глаза Охотника так не распахивались на все чудеса Подгорного Мира, как распахнулись они сейчас.
— Один? — выдохнул Эрвар. — В одиночку?!
* * *Наутро взбудораженная крепость потрясенно внимала рассказу Подгорного Охотника — рассказу, в котором искреннее восхищение рвалось ввысь на орлиных крыльях фантазии.
История эта разбегалась все дальше, на нее наслаивались новые и новые подробности, как нитка наматывается на веретено.
Так — в перекличке возбужденных голосов, катящейся по всей крепости, от шаутея до поселка рабов, — рождалась вторая легенда о Хранителе Найлигрима.
23
Мелкий дождик тихо сеялся на плотную ткань шатра.
