Помнит лишь, что боль от первого удара, разрубившего кожу, разрушила наваждение, он стал кричать, пытался освободить руки… а потом была сплошная стена боли, сквозь которую не могло пробиться ничто извне, и эта пытка длилась вечность, и не осталось больше крика в горле… а потом — темнота, крутой черный обрыв, стремительное скольжение в Бездну…
Позже Орешек узнал, что слуги высокородного господина сочли его мертвым и бросили на веревках у коновязи — стражники подберут!
И пропасть бы парню, гореть бы среди прибрежных скал в Безнадежном ущелье, на одном костре с телами нищих, бродяг и казненных преступников, если бы не Вьямра Юркая Кошка да благословят ее Безымянные…
Пожалуй, Орешек — единственный человек на свете, призывающий благословение богов на эту маленькую, сухонькую старушонку со свисающими на лицо седыми космами, из-под которых пронзительно светились желтые глаза.
Во всех припортовых переулках знали Вьямру — королеву скупщиков краденого. И все были уверены, что это даже не одна из прислужниц Хозяйки Зла, а сама Многоликая крутится меж людей, вынюхивает и высматривает, как получше им напакостить.
Орешек услышал про Вьямру чуть ли не в день своего прибытия в Аршмир, но не встречал ее до той памятной ночи, когда, возвращаясь по причалу с позднего свидания, заметил в воде человека, который молча и упорно пытался вскарабкаться по скользкой, поросшей водорослями причальной стенке. Орешек принял тонущего за ребенка и убедился в ошибке лишь тогда, когда вытащил легонькое тельце, пахнущее тиной, на берег.
А когда узнал, кого спас, на миг испытал желание швырнуть старуху обратно в холодные вонючие волны.
Конечно, он не ожидал от Вьямры объяснений — что она делала ночью на пирсе, сама ли свалилась в воду или кто-то ей помог… Орешек не имел ни малейшего желания влезать в грязные старухины дела. Но хотя бы поблагодарить его она могла… не говоря уже о более ощутимом, полновесном и звонком выражении благодарности.
Нет, зыркнула из-под мокрых седых прядей жуткими желтыми глазищами и сказала чуть ли не с угрозой:
— Я тебя запомню…
И ведь запомнила!"
"Это подручные Вьямры перерезали веревки на сведенных предсмертной судорогой руках парня, заботливо и бережно перенесли его в укромный дом, позаботились о лучшем лекаре, какого можно было найти в городе.
Сам Фазар Далекий Берег сидел у постели полумертвого бродяги, хотя уже год как объявил всему Аршмиру, что отправляется на покой и больше не пойдет ни к одному больному, даже если его позовут к Хранителю города.
