Раздался голос — негромкий, равнодушный, безжалостный:
— Прикрутите его к чему-нибудь… ну вот, к коновязи…
Почему Орешек не сопротивлялся? Почему не попытался расшвырять державших его верзил? Сколько их было — двое, трое? Но ведь когда-то в портовых тавернах он весело и азартно бросался в драки с рыбаками из Старого порта, с грузчиками из Нового, с ворами, что хозяйничали на Малом рынке. И не считал противников. А тут покорно дал привязать себя к дубовой коновязи и лишь затравленно сжался, когда цепкие лапы разорвали на нем рубаху, а перед лицом закачалась страшная двухвостка с железными шипами.
— Сколько, господин? — деловито спросил один из слуг.
В ответ послышалось:
— До смерти.
Если бы людям дано было услышать Того, Кто Зажигает и Гасит Огни Человеческих Жизней, в их жалких смертных ушах прозвучал бы именно такой голос. В нем была усталая брезгливость, в нем была скука, в нем была привычная уверенность в своей власти над чужой жизнью.
Такому нельзя научиться, это веками передается в крови от отца к сыну. Голос господина, хозяина — в нем были жуткие чары, и все существо Орешка с болью и трепетом отозвалось на них, душа съежилась и заскулила, как раненый щенок. Орешек даже не умолял о пощаде, как-то сразу поняв, что это бесполезно, да и не смог бы он вымолвить ни слова, язык не подчинился бы ему.
Собственное тело предало парня, весь мир бросил его на погибель.
Аршмирский люд своеволен и своенравен. Был случай, когда Левую Руку Хранителя города забросали камнями за излишне строгое распоряжение. Но никогда нельзя угадать, куда качнется чаша весов, какое решение примет сброд, глазеющий на происшествие. Дерзкие аршмирцы могли бы оттеснить господскую прислугу от коновязи, разрезать веревку на руках бродяги, дать ему возможность ускользнуть… Но, хотя из толпы и доносились неодобрительные возгласы, большинство зевак предпочло пялиться на происходящее и делать ставки — сколько ударов выдержит парень, прежде чем отдаст душу Бездне.
Вей-о-о! Веселый город Аршмир!
Здесь нельзя умереть от голода. Зато есть сотни других способов проститься с жизнью…
А Орешек так и не узнал, сколько ударов выдержал, пока не обвис на веревках.
