— Конечно, незаконно, — одними губами ответила Настя, протащила Соню в глубь квартиры и закрыла вторую дверь, отсекая доносящиеся с площадки звуки. — Но замечу, Софья Михайловна, что я вас с собой не звала. Вы сами на площадку выскочили.
— Что ты тут делаешь?
— Мне нужно осмотреть место происшествия, — буднично ответила Настя, как будто только и делала, что по ночам взламывала квартиры, в которых произошло убийство. — Я же вам уже объясняла днем, что мне очень важно провести собственное расследование, и я не остановлюсь ни перед чем.
Я считаю, что здесь, в квартире, может быть что-то, что подскажет мне личность убийцы.
— Ты ненормальная? — Соня смотрела с подозрением, на всякий случай стараясь не дышать.
Она еще помнила страшную вонь, от которой чуть не умерла два дня назад. Сейчас запах в квартире был, но уже не такой густой и смрадный. Перед уходом полицейские оставили открытыми настежь все форточки, устроив сквозняк, а дни стояли весенние, ветреные. По крайней мере, дышать было можно без рвотных спазмов.
Настя, так казалось, и вовсе не ощущала ни малейшего неудобства.
— В общем, так, — сказала она. — Либо вы уходите к себе в квартиру и не мешаете мне. Или помогайте. К примеру, подскажите, где кто лежал. Я читала протокол осмотра, но вы же очевидец.
— Я туда не пойду. — Соня уперлась руками в стены прихожей, как будто боялась, что Настя станет ее толкать. — Борис Авенирович лежал на кухне, под столом. Санек — в гостиной, на диване. В остальные комнаты я не ходила.
— Ладно. — Голос Насти звучал снисходительно.
— Я сама. А вы тогда в коридоре подождите. Я быстро.
Стоять просто так было глупо, поэтому Соня подошла к книжным полкам, тем самым, с которых она в прошлый раз непроизвольно вытащила тетрадь, оказавшуюся прелюбопытным дневником. Провела пальцами по корешкам книг, вчитываясь в название, невольно нахмурилась.
На стеллажах, стоящих вдоль стен, царил практически архивный порядок. Все книги были пронумерованы и стояли в четкой последовательности. Здесь была как русская, так и английская классика, причем на двух языках, полное собрание детской библиотеки приключений (точно такая же стояла у Сони дома), советские подписки Марка Твена, Ги де Мопассана, Фейхтвангера, всех тех писателей, которых раньше было принято читать в юности.
Отдельно шли тетради. Тоже пронумерованные.
Соня достала их, подержала в руках. Да, Саша Галактионов имел привычку рисовать окружающий его мир с детства. Правда, стихами раньше свои рисунки никогда не сопровождал.
