Разинув свой тлетворный зев,Вино и хлеб обрызгал змей…Тогда пошел я в грязный хлевИ лег там спать среди свиней! —
с выражением продекламировала она.
— И что? — это уже с искренним интересом спросил полковник Бунин.
— А то! — воскликнула Соня. — Все же совершенно понятно. И почему мы сразу об этом не подумали? Пойдемте.
Она выскочила в коридор и начала отпирать замок на двери. Все остальные послушно пошли за ней.
— Сонь, ты, может, объяснишь, — начал было Феодосий, но она уже стояла на лестничной площадке и решительно звонила в дверь галактионовской квартиры.
Дверь ей открыла пожилая, довольно полная женщина, видимо, та самая дальняя родственница, которой Галактионов завещал свою квартиру.
— Я — ваша соседка напротив, — сказала Соня. — Мне по завещанию Бориса Авенировича досталась книга, которую я должна передать ее законным владельцам.
Могу я ее забрать?
— Можете, но я уже всем сказала, что ничего не знаю ни о какой книге, — сообщила женщина, впрочем, довольно благожелательно. — Или вы знаете, где она?
— Знаю.
— Тогда проходите. — Женщина посторонилась, пропуская в квартиру Соню. Следом за ней прошли Феодосий, не желающий оставлять любимую одну, дрожащая от нетерпения Настя, заинтригованный полковник и любопытная журналистка.
Не останавливаясь в коридоре, Соня проследовала в комнату, принадлежавшую раньше Саше Галактионову. Там на подоконнике все так же сиротливо стояла пустая клетка для морской свинки, дно которой было засыпано толстым ровным слоем опилок.
Соня отцепила зажимы, удерживающие верхнюю часть клетки, сняла ее и отставила в сторону, разгребла опилки и достала прямоугольный пакет, заботливо обернутый полиэтиленом.
Тогда пошел я в грязный хлевИ лег там спать среди свиней, —
ликующим голосом сказала Соня.
Дрожащими пальцами она развернула пленку, и миру предстало прижизненное издание Уильяма Блейка — источник низменных страстей и огромного счастья. Это смотря с какой стороны смотреть."
