Ей тяжело было думать о нем как о преступнике. Вот только я вчера не смогла до нее дозвониться. Думаю, что она, наверное, почему-то не хочет со мной разговаривать.
— Глупости не говори, — решительно сказал Денис. — Давай сделаем так. Десерт возьмем с собой и поедем к Соне. Ты ей все расскажешь, а кино, в конце концов, и у нее можно посмотреть.
Настя надеялась, что испытываемое ею разочарование не было написано у нее на лице. Ну, надо же, он, оказывается, вовсе не имел на нее никаких далеко идущих романтических планов, а она уж напридумывала себе бог знает что.
Еще мгновение, и она оказалась в кольце крепких, очень ласковых рук.
— У нас все обязательно будет, — теплый шепот проникал в покрасневшее ухо. — Но только торопиться я не буду. Ты этого не заслуживаешь.
Она не успела ответить, потому что он моментально разжал кольцо, оставив ее на свободе."
"— Я пошел упаковывать десерт, одевайся. — Теперь голос Дениса звучал вполне буднично. Настя воспользовалась тем, что, священнодействуя с десертом, он повернулся к ней спиной, потому что уже в который раз за сегодняшний день покраснела.
* * *Весь день Феодосий чувствовал себя немного не в своей тарелке. По крайней мере, голова у него была совершенно чумная. В ней гуляла пустота и стоял легкий звон. Такой точно гул обычно возникает, если оказаться в огромной пустой квартире с анфиладой комнат и высокими потолками, из которой недавно выехали жильцы и вывезли всю мебель. Только сквозняки от не закрытых второпях форточек гуляют между опустевшими покоями, да отдается эхом отражающийся от стен звук шагов.
Вот такую квартиру и представляла сейчас его голова, в которой не было ни одной, даже случайно заблудившейся, мысли.
Необычное для Феодосия Лаврецкого состояние было вызвано не внезапно поднявшейся температурой, не навалившимися рабочими проблемами и даже не неким нехорошим предчувствием, которое поселилось где-то в районе желудка и наотрез отказывалось уходить, а недавним занятием любовью.
Вообще-то Лаврецкий, как и подавляющее большинство мужчин, относился к сексу как к делу само собой разумеющемуся.
Внезапно возникшее желание требовало незамедлительной реализации, что было несложно, потому что сначала Феодосий был женат, а после развода недостатка в женщинах точно не испытывал. Занятия любовью были тем самым «стаканом воды», который можно было легко выпить в тот самый момент, когда наступала жажда. Не в пустыне же он и не на подводной лодке. А потому думать про секс было необязательно.
