Дать сил в самый тёмный час не совершенному святому с горы, но уставшему, заблудившемуся, слабому, смертному человеку, со всеми его ошибками и заблуждениями — вот что должны делать настоящие ангелы для людей. Смогут ли люди воспользоваться подарком, уже забота не твоя; твоё дело — подарить им шанс.”
Птица молчала и смотрела на меня очень странно.
Я же поймал себя на том, что отчаянно скучаю по нашим с ней философским разговорам, теологическим спорам и ночным чтениям… Возможно, слишком скучаю — и оттого говорю много лишнего.
Точнее, просто слишком спешу.
Известно же, что ангелы взрослеют намного медленнее, чем люди.
“Ты был бы лучшим ангелом на свете, — вдруг выдала она, — добрым и великодушным, чистым и прекрасным. Твои крылья сияли бы белизной и чистотой. Я знаю это. Я вижу это.”
Я только глаза закатил. Ехали мы, значит, ехали…
“Не-а, — зевнул я. — Ещё раз, ангел: я не был бы. Я не хотел бы быть. Как ты не можешь этого понять?”
“Это было бы лучше для тебя. Возможно, ты не способен осознать это прямо сейчас, потому что твои дороги ведут только в… кхм… ваш офис.
Но…”
Лучше для меня.
О да.
Странные чувства начали зарождаться внутри, как приливная волна.
— Нет никаких “но”, ангел, — ответил я вслух с удивившей меня самого усталостью. — Я ненавижу саму идею наших офисов. Я создан для другого, я верю в другое, я есть другое.
“Возможно, я могла бы переубедить тебя, показать тебе…”"
"— Нет, ты не спасёшь мою душу, или что ты там вознамерилась спасать, — я говорил так злобно, что сам себе удивлялся.
— Когда вы, спасатели и советчики, поймёте уже наконец: у каждого своё представление о том, что для него хорошо. То, что идеальное решение для одного, кошмар наяву для другого. Пойми и смирись, ангел: я не хочу карьерного роста, смены офисов, белых перьев, вымышленной чистоты и бездонных небес. Если тебе необходимо меня спасти, то изволь: больше всего на свете я хочу оставить это больное дерьмо про добро и зло за спиной.
Отбросить пропаганду обеих сторон, и оковы офисов, и цепи проклятого кольца, и бесконечные человеческие амбиции, и замкнутые тем самым кольцом дороги. Я хочу свои крылья назад, ангел — не белые и не чёрные, просто мои, те самые, сотканные из чистой стихии свободного, лишённого оков ветра. Я хочу совершать дела, и хорошие, и плохие, какие только вздумается — и сам за себя расплачиваться, и лишь перед своей судьбой отвечать за содеянное.
