Тропа была протоптана, шли уверенно. Носатый субъект возглавлял процессию. Скулил Карпуха, затравленно озирался. Его пинали в зад, и он послушно семенил. Уплотнялись скалы, деревья редели. Тропа уводила вглубь каменного массива.
Старший поднял руку, все остановились, стали слушать. Вроде не стреляли, да и в кого стрелять? После драки кулаками не машут. Вполне возможно, что погоня уже в пути. Хотя это не точно – попробуй собери воедино это разложенное войско.
Следующие полчаса продвигались в темпе. Карабкались на скалы, помогали друг другу, спускались в низины, обросшие можжевеловыми кустами.
Местность была глухая, здесь начинались предгорья. В одной из низин сделали длительный привал. Волчонком таращился Карпуха, шмыгал носом – его сторожил темноволосый итальянец, вооруженный британским автоматом STEN. Павел долго не мог прийти в себя, дыхание зашкаливало, гудели конечности. Кто-то протянул ему французскую папиросу, он с благодарностью принял ее, но курить не смог – первая же затяжка послужила рвотным средством.
– Ты как, приятель, живой? – спросил русоволосый смешливый парень, присаживаясь рядом. – Поняли, что русский, – кряхтишь, когда идешь, уж больно по-русски. Слушай, это не тебя подобрали в Соли? Нам сообщили, что прибыл в деревню некий русский, вроде не засланный, но хрен его знает.
– Хорошо у вас тут слухи разносятся, – усмехнулся Павел. – Как по телеграфу.
– Стараемся, связь налажена, – улыбнулся партизан. – Бывают и неудобства, но мы с ними справляемся. Не засланный ты, убедились, видели, как ты власовцев месил.
Ты же не знал, что мы из леса за тобой наблюдаем, верно? Думали, сам справишься, решили не вмешиваться. Но не доделал ты, недосмотрел – решили помочь."
"– Хоть за это спасибо. Я к вам шел. В Соли каратели прибыли, пришлось валить оттуда. Да еще эти вурдалаки-освободители, чтоб им провалиться… Имя есть, приятель?
– А как же? Старший лейтенант Геннадий Кривошеев, сбитый летчик, так сказать. Полгода на чужбине, а до этого четыре месяца в концлагере под городом Шверин, откуда благополучно дал драпа.
Ты не смотри, что я такой здоровый, – это воздух здесь целебный, питание приличное. А был как швабра, дунут на меня – сразу падаю. Двое нас русских в отряде: я да Николай Брянцев, тоже сбитый летчик, капитан по званию. Я из Тамбова, он из Рязани. Здесь в какого русского ни плюнь – все сбитые летчики.
– Физкульт-привет, – пробормотал приземистый крепыш с коротко остриженными волосами, протягивая руку.
