Этот лось был сильный и здоровый, свалить его было непросто. Оба работали кулаками, мало заботясь, куда попадают, – лишь бы вывести противника из равновесия. Вражеская морда пыхтела перед глазами, кровь брызгала из рассеченной кожи на костяшках. Ком вырос в горле, дышать стало нечем – этот негодяй все же произвел удар под дых. Мир качнулся. Павел начал отступать, но еще отвечал на удары. Тело нестерпимо горело. Шмаков воспрянул, взревел, как буйвол, бросился вперед, полагая, что победа в кармане. Будучи еще примерным советским гражданином, он явно занимался боксом.
Павел пропустил еще один удар, ахнула пораженная челюсть, и тут власовец подставился. Корпус открылся на пару мгновений, Романов послал кулак в район щитовидки, и удар оказался хорош! Шмаков уронил руки, закашлялся, глаза поплыли из орбит. Силы иссякали, но Павел ударил вторично в ту же область. Противник отступил, у него подогнулись ноги. Толкнуть его, сделав подножку, оказалось несложно. Туша врага повалилась на землю. Павел тоже опустился, ноги не держали.
Они лежали рядом, тяжело дыша, и беспомощно вращали глазами.
– Конец тебе, сука, – выдавил из горла Шмаков.
Пальцы скребли глинистую землю, он изгибался коромыслом, обливался потом. Последний удар оказался парализующим. Ладно, конец так конец, сколько уже этих концов было…
Павел не растрачивал впустую слова, перевернулся на бок. С этого положения он мог бить только локтем, что и сделал, ударил Шмакова в горло. Тот вздрогнул, выплюнул сгусток крови, который тут же залил ему лицо.
Романов ударил еще. Вспыхнул нерв, онемела рука. Он явственно слышал, как хрустнул шейный позвонок. Ну все теперь… Неприятель трясся, пускал пузыри."
"Силы оставили беглого майора. Кожа немела, закрывались глаза – самое время передохнуть. И все же он встал, как мертвец из могилы.
Казачок Карпуха еще не очнулся.
С плешивым Усольцевым дела обстояли хуже: мужик дрожал, лицо его исказилось до неузнаваемости. Он сидел на коленях и держал карабин, затвор уже передернул. Он целился в своего врага, руки тряслись, но как не попасть с трех метров? По губам блуждала мстительная ухмылка.
Сердце провалилось в пятки – да пошел ты! Прогремела автоматная очередь, Усольцев выронил карабин и завалился на бок. Из спины хлестала кровь.
Потом все было как в тумане. Майор шатался, но не падал. Со стороны леса бежали люди, человек пять или шесть, одетых в штатское, вместо лиц – мутные пятна. Встреча с братьями по борьбе вышла смазанной – Павла вырвало, получилось некрасиво.
