– Что, Усольцев, уже целый час блаженствуете, не опухли еще от безделья? – процедил офицер. – Я зачем вас сюда послал? Чтобы на солнышке чманели и задницы свои грязные отмывали? Немцы приедут – устроят вам помывочный день!
– Никак нет, господин старший лейтенант, – вытянулся по швам плешивый. – Грешны, на минуту расслабились, задержались. Но теперь опять несем службу.
– Несут они… – проворчал лейтенант. – А это что за туловище? – кивнул он на Романова.
– Подозрительное лицо, господин старший лейтенант, – отчитался боец.
– Подозревается в связях с лесными бандитами. Есть основания полагать, что он из русских, хотя шарит под француза.
– Да неужели? – пробормотал офицер, мазнув безразличным взглядом незнакомца. – Тогда почему он еще жив? В общем, заканчивайте и направляйтесь к Соли. Господа фашисты изволят провести смотр нашего доблестного войска, которое, мать его, надо собирать по лесам и перелескам! Учтите, всех не соберу – обещаю три часа усиленной боевой и политической подготовки!
Мотоциклист крутанул рукоятку газа и покатил дальше собирать свою обленившуюся армию.
Власовцы подождали, пока он скроется за косогором. Треск затих.
Казачок Карпуха первым повернулся к «подозрительному лицу» и тут же получил тяжелый удар кулаком в глаз. Этого типа надо было сразу вывести из строя, чтобы уменьшить число врагов. Удар удался, предатель повалился навзничь, с головы свалилось кепи, да еще и при падении ударился затылком о торчавшую педаль мотоцикла. Он потерял сознание, синяк под глазом расцвел практически мгновенно.
Остальные остолбенели. Хватать упавший карабин времени не было.
– Шмаков, мочи его! – взвизгнул лысый, изменившись в лице. Где же была его интуиция военного корреспондента?
Щекастый Шмаков мог бы накинуться, сбить с ног, но вместо этого стал сдергивать с плеча карабин. Плешивый Усольцев и вовсе замешкался – не привыкли эти братцы встречать опасность в лицо. Павел рванул вперед, мобилизуя все, что у него осталось, вырвал у Шмакова карабин, одновременно послав пятку в живот Усольцеву.
Получилось в пах, но тоже неплохо. Коварный удар, но нечего тут! Бывший военкор схватился за низ живота, заорал благим матом. Теперь ему точно ни до чего не было дела.
Шмаков попытался ударить майора в лицо – кулак просвистел мимо, Павел отклонился. Вспыхнуло ухо, но это не беда, главное, что цело. Ответный удар пробил Шмакову грудную клетку, он подавился. Он орал, брызгал слюной, побагровел, как перезревшая слива.
