С самоудовлетворяющейся девкой происходило необычное. Во-первых, она нагрелась. Причем не согрелась, а именно нагрелась. Пупырышки пропали практически сразу, а потом кожа начала стремительно краснеть. Вроде бы. Потому что в красноватом свете факела точный цвет определить было затруднительно. И вообще трудно было понять, что Сергей видит обычным зрением, а что… специальным. Вот показалось, например, что от девки парит. Как облитый водой горячий камень. А чуть позже Сергей и огонь разглядел. Внизу живота девки, внутри, мерцало-пульсировало пламя.
— Ты видишь, — удовлетворенно констатировал Избор.
— Что-то вижу, — согласился Сергей. — И что это?
— Вот такая у них сила. Огненный змей.
— И что?
Видений всяких Сергей в обеих своих жизнях видел немало и научился подходить к ним практически. Опасно или нет? Можно ли извлечь пользу и если да, то какую?
— А то, что это дар их бога. Своим.
— Ну я-то ему не свой, — справедливо заметил Сергей.
— И что с того? — недовольно проворчал ведун. — Поросенку, которого ты съел, ты тоже не свой.
— И в чем же дар поросенка?"
"Сергей догадывался, к чему клонит Избор, но предпочитал точные формулировки.
— Его дар — вкусным быть, голод утолять. Но чтобы это получить, потрудиться надо. Например, постараться чтоб вепрь тебя не запорол.
Логично.
— С этим даром — так же, — продолжал ведун. — Слабого сожжет, сильного укрепит. А подчинишь себе, ни одна болезнь не прицепится, раны будут заживать как на волке.
— А бог ихний вроде того кабана? — уточнил Сергей.
— В корень зришь, — хохотнул ведун.
— Придет время, и ты его — как кабана… Ух! Глянь, как наяривает!
Глаза девки закатились. Пламя уже не мерцало и полыхало вовсю.
— Вот сейчас, гляди, не упусти свой урок!
Девка выдохнула со свистом, пламя вздулось шаром, накрыв ее полностью, но тотчас сжалось, cвернулось в жгут, вырвалось из девкиного нутра вверх и ушло в продух. Девка обмякла и повалилась на засыпанный соломой пол.
— Бог ушел…
Это сказала вторая девка. Вернее, вздохнула.
— Видел? — поинтересовался Избор.
— Оценил?
— Вроде, — не слишком уверенно проговорил Сергей. — И в чем урок?
С тем, что он видел, что-то происходило. Точнее, с ним, Сергеем, происходило. С его памятью. Нет, он помнил то, что только что видел, но как-то… смутно. Будто сон. Яркий, но… Сон.
— Не «вроде», а запоминай, — строго произнес ведун. — Повтори мысленно, укрепи в уме. Кромешное оно такое. Ни вещи оттуда, ни память о них у нас не держатся. Рассвет придет, и все, что не удержишь, истает.
