Следовательно, если он поведет себя правильно, то бодаться в одиночку с Гебхартом и его патронами из Восточно-Франкского королевства[2], может, и не придется.
И немедленно поинтересовался у Стевнира, известно ли тому содержание документа.
— Мне его прочли, — с невозмутимым видом сообщил Стевнир.
— Это хорошо, и каковы твои мысли о том, что нам следует делать? — произнес Длинная Шея, выделив тоном слово «нам».
— Нам? — Стевнир нахмурился…
А потом, после короткого раздумья, морщины на его челе разгладились, а лицо тоже обрело выражение просветления.
— Я думаю, нам следует поужинать! — решительно заявил глава французской делегации.
Глава сороковая. Замок баронов Дамье. Последняя ночь на земле франков
— Ты такой сильный… — Чуткие тонкие пальчики пробежались по груди, перебрались на шею, за ухо, зарылись в волосы. — И такой храбрый… С самим графом Ренье так говорил…
Сергей не вслушивался в слова.
Половина лица Маргред тонула во тьме, другая светилась, как лунная дорожка на море.
Сергей млел. Эти пальчики и этот голос… Слова не важны. Какая разница, что сказано. Важно — как. Хотя…
— Серж… Любимый…
Шепот, тепло дыхания, губы, невесомо касающиеся лица…
Может, это и есть настоящая близость? Не влажное жаркое выгибающееся тело, не колени, стиснувшие тебя судорожным крепчайшим капканом: глубже, да, да-а-а…
Не яростная страсть, а вот этот шепот, эта невесомая ласка? Все, что после, все то, что может длиться бесконечно… Нежность той, кто любит, и той, которую любишь…"
"Сергей стиснул зубы.
«Не смей! — велел он себе. — Не смей в нее влюбляться! Это не любовь, это все волшебство ночи, волшебство полной луны! Она не твоя и твоей никогда не будет! Она — не Слада! Не Слада!»
Воспоминание помогло. Отрезвило.
Нет, Маргред оставалась такой же прекрасной, юной и желанной, но не той, которая — одна.
За которую сразишься хоть с самим императором. С самой Смертью… Потому что без нее — никак.
Той, которая навеки. Как его Сладислава. Та, кого ты ищешь в каждой женщине. Ищешь и не находишь, потому что невозможно. Потому что ее нет в этой жизни. Она осталась там, в прошлой…
Вот настоящая боль, которую не утолить никакой страстью.
