Следовательно, выданная им грамота стоит не больше пергамента, на котором написана. Но теперь и это не имеет значения. Принцепс Нейстрийский Роберт подтвердил, что готов взять под свою руку баронство Дамье э Шапель, а эрл Стевнир уже принял оммаж баронессы Дамье от имени своего сеньора. И повелел ей управлять баронством до совершеннолетия сына. Не думаю, что теперь кто-нибудь… — Сергей многозначительно посмотрел на графа и сделал соответствующую паузу, — … кто-нибудь рискнет посягнуть на эти земли. И ты, твоя светлость, можешь более не беспокоиться о безопасности своего юного родича и посвятить свое внимание делам герцогства Лотарингия.
Что, господин граф, не нравится? Аж пальцы побелели, так подлокотники кресла стиснул. Ну да, обидно. Мало того что баронство увели, так еще и в пренебрежении родством обвинили.
Но лицо держит. Профессионал. И тему тут же сменил.
— Барон Айзенх… Вы привезли его с собой? — хрипло поинтересовался граф.
— Пергамент? Да, разумеется. Показалось: сей документ будет тебе любопытен, твое сиятельство.
— Нет, не документ, барона Айзенха!
Сергей сделал паузу, потом демонстративно вздохнул.
— Увы! Не знал, что твое сиятельство захочет взглянуть на ничтожество.
— Ты его отпустил⁈
— Как можно? — Сергей изобразил удивление. — Он разбойник, и я обошелся с ним так, как всегда обходятся с разбойниками на моей земле! — Сергей гордо задрал подбородок.
— И как же это? — подала голос графиня Эрсинда.
— Разбойников вешают, сеньора.
— Как? Как можно вешать благородного барона? — возмущенно воскликнул Ренье.
"
"— Да как обычно, твое сиятельство. За шею. Она ведь имеется у каждого человека, твое сиятельство. Но поскольку, как верно замечено, он был не крестьянином, а бароном, я оказал ему честь: повесил негодяя на воротах его собственного замка. А еще внял его последней просьбе.
— Какой? — снова влезла любопытная графиня.
— Он просил не вешать его за… — еще одна пауза, — … шею. Мол, у вас, в Лотарингии, шевалье за шею не вешают. Как по мне — довольно странный обычай.
Как я уже сказал, шея имеется у каждого человека. И на любую можно накинуть петлю.
Длинная Шея проглотил уже готовые вырваться слова негодования. Попытался сообразить, что это: пустая болтовня юнца, который никогда не слышал мерзкого прозвища графа, или прямая угроза представителя короля?
— Что именно ты с ним сделал? — процедил граф.
— Разве я не сказал? — Сергей изобразил удивление. — Прошу меня простить. Я повесил его за ноги.
