А там, глядишь, поможет Бог. Вступится кто-нибудь за вдову убитого родича. Или до брата Маргред весть дойдет, и он пособит.
В последнее верилось слабо. Брат Маргред далеко, а еще он — вассал короля Людовика. То есть не ему с Гебхардом бодаться. А родня ее мужа… И раньше от них помощи не было, с чего бы теперь?
Потому что бы ни говорил Виллибад баронессе, надеялся он только на себя. Защитники не сидели праздно: возвели сразу за воротами каменную стену. Но пристрелянному онагру такая стена — не препятствие. Выиграет немного времени, и только.
Еще есть надежда, что в осадном орудии сломается что-то важное, незаменимое. Тогда совсем хорошо. А если замок падет и придется отступить в донжон, то тоже не конец. Донжон неприступен.
Виллибад старался говорить бодро. Не хотел показывать госпоже, что дела их на самом деле плохи. Если Айзенх займет замок, то получит и скот, и сервов, и все ресурсы, которые нельзя забрать внутрь. И тогда уж Айзенх может действовать без спешки. Баронство, считай, его. И те, кто в донжоне, никак ему помешать не смогут.
Беспокоило и то, что основная часть защитников не свои люди, а наемники. Купленная верность — сомнительна. Когда крепость падет, Айзенху будет, что им предложить. В отличие от Виллибада.
* * *"
"Сергей придержал коня, дожидаясь, когда подтянутся его люди. С собой он взял тридцать человек. Отбиться от лихих людишек хватит, а для угомона местных сеньоров у него имелись целых две грамоты.
Одна — королевская, так сказать, открытая: «Податель сего является моим посланником…»
Вторая — именная.
От принцепса Нейстрии Роберта Первого. В ней сообщалось, что шевалье Серж Одасью де Лакблан, то бишь Сергей Дерзкий Белозерский (имя выбрал сам Сергей), является его личным другом и родичем, который выполняет его, принцепса, поручение, и мешать ему не следует ни в коем случае, иначе он, принцепс, очень сильно разгневается. А вот дружеская помощь оному Сержу будет воспринята весьма благосклонно и пойдет в зачет, если тому, кто помог, когда-нибудь придется иметь дело с принцепсом Нейстрийским.
Делайте выводы, господа феодалы.
И господа делали. Отряд охотно принимали в замках, кормили, поили, в путь снаряжали, даже подарки дарили иногда. В знак искренней дружбы. На этих землях многие помнили, кем был принцепс Нейстрийский до того, как стал Робертом Первым.
Тем более что шевалье, как оказалось, был вовсе не дикарь-норманн, а приятный воспитанный юноша, знающий множество увлекательных историй.
