Причем порывистый.
Стрельба практически прекратилась. Ни защитники, ни нападающие не хотели расходовать стрелы впустую.
Но на сброшенные с привратной башни камни ветер не влиял, так что один такой сумел проломить крышу таранного сарая, и в пролом тут же отправились не меньше трех галлонов[1] кипящего масла.
Результат: работа тарана остановилась, вопли нескольких обожженных вызвали панику внутри сарая, и таранная команда дружно бросилась наутек… Потеряв еще четверых. И таран, естественно.
Айзенх вновь скрипел зубами от ярости, но наказывать трусов не рискнул.
Его люди и без того были не в лучшем настроении. И пошли их Айзенх еще на один такой штурм, они пошлют его самого.
Надо было срочно что-то придумать. Что?
— Моя госпожа, приступ мы отбили.
Лицо Виллибада в черных разводах копоти, правый рукав — в чужой крови (врагам дважды удавалось взобраться на стену, но закрепиться им не дали), и — безмерная усталость. Маргред видела: только воля держит сенешаля на ногах.
Она тоже устала. От нервного ожидания, от того, что сын всю прошлую ночь не спал, плакал.
Няньки не справлялись. Успокаивался малыш только у Маргред на руках.
— Моя госпожа, мы…
— Ты ел? — спросила Маргред.
— Кажется… — Виллибад задумался, покачнулся, — … кажется, нет.
— Ельси, — крикнула баронесса, а когда служанка появилась: — Позаботься о том, чтобы господин сенешаль мог поесть и помыться. — И Виллибаду: — Отдохни, мой друг! Ты нужен нам сильным, — она провела пальчиком по щеке сына. И угадала возражение: — О наших людях я позабочусь.
— И властно: — Делай, что я велю… — И, запнувшись, взглянув на сына: — Мы велим!
— Да, сеньора. — Виллибад поклонился и отвернулся прежде, чем баронесса заметила слезы на его глазах.
Айзенх думал. И не о том, чтобы отступиться. Это еще опаснее, чем снова бросить людей на штурм. Только покажи слабость — и тебя сожрут.
Снова пришла мысль: а вдруг Айзенх выбрал не ту сторону? Может, стоило прибиться к лагерю графа Ренье?
Нет, тут все правильно. Ренье Длинная Шея уж точно не поддержал бы притязания Айзенха на Дамье.
Отдал бы баронство кому-то из своих родичей.
Нет, Айзенх не отступит. Ни за что. Его предки сражались рядом с самим Карлом Великим, а он не может одолеть какую-то вдову с младенцем!
Но и бойцов своих попусту класть нельзя.
Но если нельзя своих, значит, надо поискать чужих. То есть союзника. И такого, чтобы после победы не забрал все баронство Дамье э Шапель, а удовольствовался бы его частью.
И не претендовал на вдову-баронессу.
