В итоге же Пешеход заявил, что пес с ним, с Парижем. Надо поскорее отчаливать и отправляться к Шартру, пока Бьёрн, да лишат его боги лживого языка, не взял Шартр и не обобрал его самостоятельно.
— Не, — мотнул головой Сергей. — Не надо никуда ходить, конунг.
— Да ну? — Хрольв удивился.
Он даже привстал от удивления, хотя и сидя был бы примерно на одном уровне со стоящим Сергеем.
Но тот не стоял. Он сидел на подоконнике, болтая ногой, и глядел в окно, вниз, на замковый двор, на котором сервы-франки под присмотром десятка хирдманов жарили быков.
Запах, надо сказать, очень привлекательный.
— Ты струсил, малыш? — поинтересовался Пешеход. — Что ж, значит, эта драка пройдет без тебя. Надо же, Дерзкий струсил. Никогда бы не поверил.
— И правильно, — Сергей сглотнул слюну и повернулся. После полуденного солнца казалось, что внутри — сумерки. — Не верь и дальше, конунг. Если ты заметил: я сказал «мы», а не я. Ты тоже туда не пойдешь. Во всяком случае, не в ближайшее время.
— Да ну? Теперь ты указываешь мне, что делать? — Хрольв Пешеход даже не рассердился, настолько услышанное было абсурдно.
— Ага, — согласился Сергей. — Потому что я там был, а тебя не было. Стевнир, кстати, тоже был там. Что он сказал?
— Сказал, что Бьёрн встрял. Быстрой победы не будет.
— Ну и? — поощрительно произнес Сергей, спрыгнув с подоконника.
— Так хочется тебя пришибить, малыш, — проговорил Хрольв и мечтательно улыбнулся.
— Если ты ненадолго придержишь свою хотелку, Хрольв-конунг, я скажу тебе, что ты думаешь, — пообещал Сергей.
— Немного я могу потерпеть, — пробасил Пешеход. — Удиви меня, малыш.
— Ты думаешь: как славно, если я наваляю франкам, когда Бьёрн свейский дал слабину, — сообщил Сергей. — И это потому, великий сын своего великого отца, что мысль твоя сейчас примерно как у кобеля, который вознамерился присунуть сучке, пока вожак стаи отвлекся. Верно?
Тут Сергей поймал взгляд Рёреха… Мягко говоря, удивленный. И подмигнул княжичу.
Спокойно. Все под контролем.
— Так верно или нет, великий конунг?
— Почти, — Пешеход ухмыльнулся. — Добавь к этому, что я могу прихлопнуть тебя как комара.
— Можешь, — согласился Сергей. — Я не конунг всех франков Карл[2]. И не его брат конунг Роберт. И не Ричард, конунг Бургундии. И даже не один из примкнувших к ним ярлов.
— Это ты к чему, малыш? — уточнил Хрольв.
Он умел управлять своим гневом. Что, собственно, и делало его по-настоящему опасным.
