Пять минут — и буланый красавец уже лежал на травке со спутанными ногами, даже не пытаясь подняться, и косил испуганным глазом на коварного человека."
"А вот теперь самое сложное. Доказать, что ты не враг, а друг.
На это потребовалось вдвое больше времени, но Сергей справился. Правильные слова, правильные действия, разломанная на части соленая лепешка — и контакт налажен. Тем более объезжать буланого не требовалось. С седлом знаком.
Примерно через полтора часа маленький, но мощный отряд двинулся в правильном направлении.
Теперь уже на подобающих лошадях и даже одвуконь.
На лугу остались «лишние» лошади и мертвые тела.
В общем, все как обычно при встрече викингов и франков.
Потерю времени отыграли уже к вечеру. И конфликтов больше не случилось. Встречные, мирные пейзане и прочий низший класс вели себя почтительно. Дорогу поспешно уступали, кланялись низко, в глаза не глядели… И вопросов, понятно, не задавали.
Вопрос задал Сергей, когда навстречу попался представитель будущего «среднего» класса, то есть в обуви, с тремя гружеными повозками и парой косматых «охранников» с дубинами.
Французский Сергея не пригодился. Встречный купчик, как оказалось, свободно болтал по-германски. Выяснилось, что до Шартра примерно двадцать пять — тридцать здешних миль и что он сам собирался туда ехать, но передумал, поскольку встретил беженцев, от которых узнал, что на Шартр напали северные язычники. Что творится у самого города, купчик не знал и узнать не стремился. Еще он сообщил, что десятью милями дальше по дороге имеется хороший постоялый двор.
Вот только он наверняка полон. Теми самыми беженцами. Но таким благородным господам наверняка найдется место.
Собственно, вся информация. С инстинктом самосохранения у купчика было все в порядке, поэтому вопросов благородным господам он не задавал и, когда ему разрешили ехать дальше, вздохнул с облегчением. Что было у него в телегах, неизвестно, но он явно опасался, что германские шевалье могут и грабануть. Здоровяки с дубинами им не помеха, а французское законодательство на «шалости» благородных в отношении непривилегированных классов смотрит снисходительно.
— Возможно, ошибкой было не глянуть, что у него в возах… — мечтательно проговорил наш перебежчик.
— А не было ли ошибкой вынуть тебя из петли, — задумчиво проговорил Сергей.
Жюст побледнел.
— Я лишь пекся о благополучии вашей милости, — пробормотал он.
Сергей ухватил за узду мула француза, потянул.
— Не хитри со мной, червь, — произнес он холодно.
