— Сергей издал душераздирающий вздох и чуть поклонился Маргред, словно извиняясь за патера. — Ведь сказано было апостолом Павлом: «нет ни эллина, ни иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, скифа, раба, свободного, но всё и во всем Христос».
Попик охренел.
Маргред взглянула на Сергея с изумлением.
И не она одна. Лотарингское «высшее общество», наверное, меньше поразилось бы, если бы чья-то лошадь вдруг пожаловалась, что седло спину натирает или что конюх в ясли некачественное сено кладет.
А вот свои хоть и не поняли ничего, но не удивились ничуть.
Привыкли уже, что их хёвдинг — полиглот.
— Это где такое сказано? — сварливо пробухтел опомнившийся попик. Уже по-франкски, надо отметить. Оценил произношение «проклятого язычника», надо полагать, и решил не позориться.
— В Послании к Коринфянам, — на том же языке с вежливой улыбкой ответил Сергей.
Точной уверенности у него не было, он же не Сладислава, которая могла процитировать Писание с любого места и с точным указанием источника.
— Ты же язычник! — сердито воскликнул попик.
— Откуда ты можешь знать!
— Я умею читать. — Сергею нравился разговор. Потому что давал ему шанс понравиться Маргред. — А ты умеешь?
— Язычник! — взвизгнул попик. — И иудей! — Он указал пальцем на Машега: — Ты! Твои предки Христа распяли!
— Чего он верещит? — поинтересовался Машег у сидевшего рядом Дёрруда.
— Говорит: твои пращуры распяли его бога. — Убийца тоже развлекался и предвкушал. Надеялся, что вопли попика сподвигнут хозяев на решительные действия.
И тогда гостям можно будет не стесняться. Ведь приказ хёвдинга однозначен: никого не бить, если нас не трогают.
— Распяли? — удивился Машег. — Не слыхал. Распяли — это как?
— Железными гвоздями к дереву прибить и пусть висит, пока не помрет.
— Гвоздями? Зачем железо попусту тратить? — возмутился практичный даже в пьяном состоянии Машег. — Башку отрубить или конями разорвать — вот это правильно. Ну или на кол посадить, если надо, чтоб помучился. А гвоздями… У нас в степи так не убивают.
Может, это парсы или ромеи? А давно это было?
— Откуда я знаю, — пожал плечами Дёрруд. — У Варта спроси.
— Верно, — согласился хузарин. — Варт, а давно мои предки ихнего бога распяли?
Сергей поглядел на хузарина. Пьян, однако. Но не настолько, чтобы утратить боеспособность. Только большую часть разума.
— Твои предки точно тут ни при чем, — сказал он. — Они в те времена не Единому Богу поклонялись, а Великому Небу."
"— Было такое, — солидно подтвердил Машег.
