Если бы я рассказала ему, что Стахович потерял старшего брата, друг обязательно бы возразил: «Но ведь он его даже не знал…»
Ляля накормил меня бутербродами со сладким чаем, а затем постелил в большой комнате, где обычно спала его мама. Сам же отправился играть в «Контру» по сети. Его старенький компьютер гудел так, что слышно было даже в моей комнате. Я ворочалась, пыталась уснуть, разглядывала тени на потолке. Но сон так и не приходил. Я уже давно мучилась бессонницей и не знала, что с этим делать…
Прокручивала в голове нашу последнюю встречу со Стаховичем, когда он внезапно пришел ко мне домой.
Тогда я замерла у глазка и долго разглядывала одноклассника под гулкий стук сердца. Я снова испытала волнение, которое испытывала только рядом со Львом. Встречаться с ним в тот день не хотелось. Было стыдно за свой синяк. Что бы Стахович подумал обо мне? Об отце? Хотя, как выяснилось, у Льва в семье тоже было не все так гладко. А поначалу ведь его жизнь казалась такой благополучной: с нарядным полом в парадной в синюю шашечку, ароматом выпечки в квартире и с книжными полками до самого потолка…
В тот вечер Лев и рассказал мне свою печальную историю.
– Мама родила в восемнадцать, – негромко начал Стахович, машинально размешивая ложечкой чай. – Родила рано. И как сама потом призналась, не нагулялась еще. Воспитанием они с отцом особо не занимались. Старшего брата отдали на руки бабушке… Она еще тогда была полна сил. И сама только-только родила второго позднего ребенка – Тоню. Да, мой брат и Антонина Юрьевна родились в один год.
Они с Тоней ровесники и росли вместе, всегда были вдвоем. Прямо как мы сейчас с Лилей. Вроде в одной семье воспитывались, только Тоня с детства – отличница, умница, активистка. А мой брат всегда был оболтусом, а повзрослев, попал в дурную компанию. Это было в девяностые. Ни бабушка с дедушкой, ни родители, ни Тоня не заметили, как он подсел на наркоту. Поняли, только когда вещи стали из дома пропадать. Мой брат, «из богатенькой семьи», для его дружков, уродов, был как дойная корова.
Зависимый и безотказный.
– Когда его не стало? – спросила я, затаив дыхание.
– Он умер за четыре года до нашего с Лилей рождения. И я практически ничего о нем не знаю. Ни мать, ни отец не любят рассказывать… Как ты… Про своих родителей. Я сейчас живу в его комнате. От брата осталась коробка с кассетами и пара плакатов с Брюсом Ли. Мы с Лилей знаем, какую музыку он любил. И что фанател по спортивным драмам. А еще обожал торт домашний, «Наполеон».
