Закатное солнце обливало все вокруг красным светом. Крыши домов и сосны впереди пылали, словно факелы.
– Даже не верится, что скоро в школу, – вздохнула я.
– Ты ведь понимаешь, что теперь все будет по-другому? – тихо спросил Лев. – У тебя есть я. И Лиля.
А еще есть Антонина Юрьевна. О том, как я буду общаться с ней в этом учебном году, я пока даже не представляла. И думать об этом в этот прекрасный вечер мне не хотелось.
– Я знаю, спасибо тебе, – подняв голову, я посмотрела на Леву и улыбнулась. Даже не верилось, что раньше я могла считать эти глаза злыми и колючими. Красивые, темно-карие, внимательные. В них было столько родного, знакомого и волнующего.
Лев поцеловал меня, а затем спросил:
– Знаешь, о чем я часто думаю?"
"– О чем?
– Как хорошо, что ты такая упрямая и безалаберная.
Молодец, что запустила историю, Шац.
Я рассмеялась и уткнулась носом в Левино плечо. Вдалеке нарастал металлический грохот – к платформе приближался новый поезд.
– Эй, ну вы где застряли? – окликнул нас Ляля.
Остальные уже были далеко впереди. Лиля, обнаружив в компании девчонок свою одноклассницу, заболталась с ней и ушла вместе с Марвиным. А Ляля остался дожидаться нас.
Поначалу ему было неуютно и непривычно в компании этих ребят, но за лето мы так сдружились, что я не представляла, как Ляля может вернуться в беседку к Степанову.
– Идем, идем, – отозвался Лева. Мы взялись за руки и спрыгнули с платформы.
Шли по тихой освещенной улочке коттеджного поселка. Впереди слышались веселые голоса. Ляля казался каким-то потерянным. Молчал и смотрел себе под ноги.
Мы с Левой переглянулись, и я пожала плечами.
– Ляля, что с тобой? – наконец спросила я.
Лялин украдкой взглянул на впереди идущих ребят, а потом тяжело вздохнул. Полез в карман джинсов и достал оттуда смятый клочок бумаги.
– Ребят, вы только пообещайте, что не будете смеяться. Я тут для Лили стихи сочинил. Послушаете?..
Конец"
