— Делаю для ребят все те же расчеты, даю списать пояснительную, приношу им свои чертежи в тонких линиях, а дальше они мне красоту наводят. Так что будем делать?
— Честно говоря, я почти ничего не помню… Я тогда Лехиными расчетками, как болванками, пользовался, сдирал не вникая, оттого и защищал долго. Но Леха должен помнить — сам делал. К тому же он сегодня свои конструкции защитил, а у меня защита только послезавтра.
— Ты или кто другой будет чертить, не важно, — вздохнула Тамара. — Но иного выхода нет.
Если успею, набросаю эпюры в тонких линиях. Общими усилиями пробьемся! — обнадеживающе улыбнулась она. — Ты Инку успокой, в ее положении не стоит лишний раз расстраиваться. Зачеты сдаст и забудет, а ребенок — навсегда, — с нежностью произнесла она.
— Спасибо, — поблагодарил Артем и посмотрел так, словно впервые ее увидел. — В таком случае придется нам завтра ночевать в общежитии.
— Не будешь возражать, если Инночка останется у меня?
— А у кого же еще? — улыбнулся он и, расслышав звук скрипнувшей двери, поторопил жену.
— Пошли быстрее, копушка."
"На следующий день ближе к вечеру Тамара выдала Артему все необходимые данные и листы с набросками, усадила Инночку за Ленкин письменный стол изучать методичку, а сама взялась за пояснительные — требовалось переписать все начисто. Выводя окончательные цифры в третьей, самой объемной и сложной из работ, она вдруг почувствовала странное беспокойство. Что-то не соответствовало связи между начальными и конечными результатами, которую она уловила, доделывая свою расчетку.
Быстро перелистав практически оформленную работу, она сразу наткнулась взглядом на ошибку: то ли неправильно подсчитала на калькуляторе, то ли неверно записала результат, но мелочное на первый взгляд несоответствие в цифрах выливалось в итоге в абсолютную абракадабру! Можно было, конечно, понадеяться, что преподаватель не обнаружит ошибку в расчетах, но на то, что наметанным глазом он не заметит ее в чертеже, рассчитывать не приходилось.
«Что же делать?» — похолодело в груди.
Оглянувшись на клевавшую носом Инночку, Тамара схватила листы, которые теперь могли служить разве что черновиками, и понеслась на этаж ниже. Дверь в комнату Алексея была открыта. Сам он сидел на стуле и в свете настольной лампы внимательно рассматривал набросанный в тонких линиях чертеж именно к третьему заданию.
— Что-то здесь не то, — решив, что в комнату зашел Артем, не повернув головы, озадаченно произнес он.
