Около трех часов ночи Тамара облегченно вздохнула и протянула Артему три пачки сложенных по порядку листов:
— Все, можешь сшивать.
Странное дело, но все приспособления — от шила до плотной нити с иглой — словно испарились из комнаты Алексея! Безрезультатно порывшись в ящиках обоих столов, он отправил Артема на поиски в соседнюю комнату, а сам снова склонился над чертежами. Заглянув через его плечо, Тамара не удержалась и отдала должное его графике:
— Здорово! У меня так никогда не получится.
— Ну почему же? — не отрывая взгляда от стола, возразил он.
— Не так уж много требуется для хорошего чертежа: твердая рука и терпение. Плюс — наработанные навыки, качество карандаша и бумаги.
— Как раз с терпением и есть самая большая проблема, — словно сама себе ответила Тамара и зевнула. — Тебе еще долго?
— Как минимум час.
— Вторую ночь не сплю, глаза сами закрываются. Можно, я здесь прилягу? — показала она рукой на застеленную покрывалом пустую кровать. — Хочу сразу все забрать: и чертежи, и пояснительные.
Нам нельзя опаздывать, там и так толпа соберется.
— Конечно.
Едва коснувшись головой подушки, Тамара уснула."
"— Тсс! — остановил Алексей влетевшего в комнату друга, достал из шкафа одеяло и аккуратно прикрыл им свернувшееся калачиком тело. — Иди сшей в другом месте, — прошептал он. — Пусть поспит.
Закончив к четырем утра обводку, Леша скрепил чертежи с пояснительными и, взглянув на спящую Тамару, отправил Артема в соседнюю комнату. На этаже пустовало немало кроватей: кто-то женился и устроился в городе, кто-то ушел в академический, кого-то отчислили.
Расстелив постель, он перевел будильник на восемь утра, присел на корточки подле Тамары и осторожно отвел в сторону закрывавшую лицо длинную волнистую прядь. Спустя время, словно почувствовав его пристальный взгляд, та вдруг нахмурилась и едва заметно дернула бровью. Улыбнувшись, Леша поднялся, выключил свет и залез под одеяло.
Подхватившись рано утром, Тамара не сразу сообразила, где находится.
В углу кто-то посапывал, в тусклом уличном освещении поблескивал абажур настольной лампы. Привыкнув к темноте, она тихо встала, подошла к столу, взяла готовые работы и, стараясь не щелкнуть дверной ручкой, вышла из комнаты. В семь утра в коридорах было тихо: не шумели лифты, не хлопали двери, не звучала музыка.
Открыв дверь своим ключом, Тамара прислушалась: тишина. Ложиться спать на какие-то полчаса не имело смысла.
