— Как ни крути, а Лялька права: получается, я — сволочь… Встретил ту, которую столько искал, и в результате… Голова пухнет… Надо идти, иначе совесть совсем загрызет», — заставил он себя встать с кровати.
Честно говоря, ему не давал покоя еще один немаловажный вопрос: был ли вчерашний день опасным для открытого секса? У Тамары, как он теперь знал, опыта в подобных делах не было, так что выходило — его очередная ошибка. Не много ли получается? А ведь как гордился своей осторожностью в таких делах!
Услышав негромкий стук, Тамара оторвала взгляд от окна.
— Входите, — негромко произнесла она.
Завидев в дверях Алексея, она непроизвольно сжалась, подтянув под себя ноги, переместилась ближе к спинке кровати и, почувствовав, что краснеет, тут же уставилась в конспект.
Леша молча постоял рядом, затем осторожно присел на край кровати. Тамара едва заметно вздрогнула и плотнее стянула на плечах плед. От вчерашней раскрепощенной роковой красавицы ничего не осталось: без макияжа, с гладко зачесанными, заплетенными в косу волосами, укутанная в плед, она казалась такой маленькой и хрупкой, что Алексею захотелось схватить ее в охапку и крепко прижать к себе.
"
"— Если ты пришел меня пожалеть — не надо. Все в порядке, — не отрывая глаз от конспекта, опередила она его на долю секунды.
— Я тебе не верю… Я знаю, что тебе плохо.
— Почему ты так решил?
— Потому что… Потому что мне плохо.
— Извини, но я не отпускаю грехи, — быстро ответила Тамара. — Более того, я тебя ни в чем не виню.
— Давай попробуем поговорить спокойно… Совсем недавно это у нас неплохо получалось.
— Кое-что изменилось, — опустив конспект на колени, устало ответила она и решилась наконец взглянуть на Алексея. — Да и о чем говорить? Как сказала однажды одна умудренная опытом женщина, случилось то, о чем большинство женщин стараются и не вспоминать до конца своих дней. Так что все нормально. Извини, но мне надо учить. Завтра у меня тема по английскому.
— Я могу зайти позже?
— Не надо, Леша, — как можно более убедительно снова попросила Тамара.
— Единственная просьба: давай ничего не говорить Кушнеровым и вести себя при них, будто ничего не случилось. У тебя — один друг, у меня — одна подруга. Не будем же мы их делить?
— Я и не собирался что-то говорить…
— Вот и замечательно… Видишь, без всяких эмоций договорились, и это у нас неплохо получилось, — усмехнулась она. — Извини, но мне действительно надо учить.
Окинув ее задумчивым взглядом, Алексей молча поднялся со скрипнувшей кровати.
