— Ты прав, мы всё устроим наилучшим образом, и твоё присутствие на свадьбе очень порадует всех нас.
Я опешила, уставившись на Рафа с открытым ртом и круглыми от шока глазами.
— Что ты говоришь?! — спрашиваю взвинчено.
Чувствую, как под столом меня берут за руку. Рустам, который сидит рядом, наклоняется и шепчет:
— Успокойся, мы тебе всё объясним.
Я со злостью выдергиваю свою руки из цепких пальцев брата. Обращаю требовательный взгляд на Адэма.
«Скажи им, что никакой свадьбы не может быть!» — командую безмолвно.
Он никак не реагирует. Ни одна проклятая мышца на его лице не дёргается.
— Хорошо, оставлю это дело на вас, — одобрительно произносит дядя, отпивает глоток чая и, опираясь на трость, привстаёт из-за стола. — Мне пора пить лекарство, поговорим завтра обо всём остальном.
Медленно двигаясь, он шагает к выходу.
— Пойдём, измерю твоё давление, — говорит бабушка, перехватывая его у двери. — Что-то не нравишься ты мне сегодня. Совсем бледный.
Я с трудом сдерживаюсь до тех пор, пока за ними закрывается дверь.
Вскакиваю на ноги, оглядываю сидящих за столом мужчин. Никто из них не смотрит на меня. Братья прекрасно знают мой вспыльчивый нрав и кажется, вполне готовы к предстоящей буре.
— Ребят, вы что себе позволяете? С каких пор, принимаете решение за меня?! — спрашиваю, контролируя свой голос.
«Не кричать. Это твои братья.»
— Успокойся, мелкая, — первым заговаривает Демир. — Есть обстоятельства, которых ты не знаешь.
— Какие к чёрту обстоятельства, Демир? Что может произойти, из-за чего я должна позволять вам решать за кого и когда мне выходить замуж?
— Сбавь тон, Камилла, — вступается за Демира Рустем.
— Во-первых, отец всегда решал такие вопросы. Тебе прекрасно известно, что он хотел, чтобы вы поженились. Наши браки устроены точно таким же образом.
Я улавливаю горечь в его голосе. Рустем был влюблен в свою сотрудницу, они встречались, но отец выбрал ему в жены другую девушку, и брат, беспрекословно послушался отца и женился.
— И? Поэтому, я должна сейчас молча всё снести? Папы больше нет! — произношу слова и чувствую, как голос дрожит, и на глазах выступают слезы.
«Его нет из-за меня, из-за Адэма. Мы его убили.» — хочется признаться. Но боль оглушает меня с такой силой, что я понимаю — не смогу произнести это вслух, обсуждать с кем-то. Рассказывать все детали. Смахиваю слезы. Сейчас не время плакать. Я не могу допустить брака с Адэмом. Бросаю гневный взгляд на виновника всех бед. Не смотрит на меня, уставившись в свой стакан.
