Я восхитилась им, как мужчиной, который потеряв любимую, не стал искать ей замены. А мог ведь. К тому же дядя внешностью был очень похож на папу. Особенно глазами. И когда он смотрел на меня, я видела взгляд отца. Только со временем у меня получилось выдерживать этот взгляд без щемящей боли в груди.
— Твоими молитвами, — отвечает он тихим басом.
Величественно восседая во главе стола, он продолжает опираться на трость, уверенно сжимая её в руках. Дядя, как и присуще мужчинам из рода Низами, обладает властной аурой.
Его уважаешь и опасаешься на инстинктивном уровне.
— Давайте, ребята, присаживайтесь, — говорит дядя, зашедшим за мной в дом Демиру, Левону и Адэму.
Я стою, вцепившись пальцами в деревянную спинку стула. Присутствие Адэма уничтожает мои нервные клетки так, что я слышу их потрескивание.
— А ты, дочка, иди, помоги бабушке. Принеси нам чай, — обращается он ко мне.
Я киваю и быстро скрываюсь в соседней комнате, оборудованной под кухню. Вижу бабушку, открыв сундук, она что-то ищет в нём.
— Дядя там чай просит, — говорю на автомате.
— Да-да, уже заварила. Давай, наливай по стаканам. Справишься?
— Должна, — буркаю я.
Начинаю разливать по хрустальным стаканам чай. Обратив слух, прислушиваюсь к разговору в соседней комнате. Дядя расспрашивает братьев об их семьях, они поочередно отвечают ему. По тону их голосов и интонации, мои убеждения, что они напряжены и чем-то озабочены, только усиливаются.
— А теперь, нарежь лимон, — командует бабушка, как только я заканчиваю с чаем.
Я беру в руки нож, кладу лимон на доску и сосредоточено начинаю нарезать ровные кружочки. Бабушка в это время раскладывает сладости по тарелкам, достает из верхнего шкафа конфетницу. Я же в очередной раз удивляюсь энергичности своей Нани. Будучи в таком возрасте, она одна управляется с большим хозяйством и домом. Как-то я спросила её, почему она не переехала к отцу, ведь там бы ей было комфортнее жить. От чего она осталась в этой деревушке и возится с курами этими, скотиной.
Ведь нет необходимости — папа финансово никогда не обделял её.
«Я родилась тут, прожила жизнь. Нигде мне не хорошо, как дома.» — ответила она тогда.
Как только заканчиваю с нарезкой, она суёт мне в руки поднос с чаем и велит нести в комнату. Я молча повинуюсь, хоть и чувствую, как нервно дрожат мои руки.
Оказавшись вновь в гостиной, разношу каждому чай, но стакан с блюдцем для Адэма передаю через Демира. Всё ещё избегаю смотреть на Берка.
