Я оборачиваюсь и вопросительно смотрю на лица Демира и Левона.
— Что происходит? — спрашиваю их.
Демир подходит сзади, ставит руки мне на плечи, юркает в свои объятия.
— Ничего такого, что мы не сможем уладить, — отвечает он.
Я хмурюсь, тревожные звоночки в голове превращаются в сирену.
— Мы приехали за тобой, — подходя к нам и щелкая по носу, говорит Левон. — Пора возвращаться домой.
Я не успеваю ответить, он устремляет взгляд за нашу спину.
— Адэм, ты как раз вовремя.
Я съёживаюсь в объятьях брата. Он выпускает меня из кольца рук, и мы идём к небольшому каменному дому, построенному ещё моим прадедом.
Он легче отапливается, уютнее и компактнее, чем большой двухэтажный дом рядом, построенный моим отцом.
Я не оборачиваюсь назад, не желаю встречаться взглядом с Адэмом. Снимаю массивные ботинки, захожу внутрь и вешаю пальто на крючок у входа. Поправляю шерстяное платье на себе. Чувствую тепло и запах горящих в печи дров и это немного успокаивает мои нервы.
Вижу, что во главе стола сидит дядя Мазахир, по обе стороны от него Рустам и самый старший из моих братьев.
В воздухе витает напряжённая обстановка. Лица братьев кажутся сосредоточенными и мрачноватыми. Чувствую, как ладошки начинают потеть. Так происходит всегда, когда я начинаю нервничать. Ещё утром ничего не предвещало такого поворота. Дядя, братья и Адэм с ними, какая-то криминальная сходка авторитетов, честное слово. Как только я подхожу к столу, братья встают, и я по очереди приветствую их объятиями.
— Дядя, как твое здоровье?"
"Дядя Мазахир — старший брат отца.
Папа всегда очень уважал и почитал старшего брата. Оставшись сиротами в раннем детстве, дядя взял на себя заботу о семье. Не закончив школу, он пошёл работать. Благодаря ему, остальные дети получили высшее образование и устроились в жизни. Папа с благодарностью и восхищением отзывался о старшем брате. Хотел, чтобы они с бабушкой переехали к нему, но они не соглашались покидать Родину. Моё знакомство с дядей состоялось в детстве, будучи ещё маленькой. Мы приезжали сюда, всего один раз.
Провели в деревне около месяца и больше никогда не соглашались ездить с отцом. С тех самых пор дядя запомнился мне строгим, грозным мужчиной. Он всегда был хмур, немногословен. Жил через три дома от бабушки. Прожив последние полгода рядом с ним, я прониклась к нему. Бабушка рассказала, что он был женат, но его жена и ребёнок умерли во время родов, когда ему было тридцать лет, с тех пор он не женился повторно. Его история вызвала в моей душе отклик.
