Но он был так зол на Юренцова… Нож он купил, господи! Кретин! У тебя зрение минус пять, ты неповоротливый увалень с сидячей работой – кого ты собрался пырнуть этим ножом?
– Ты чо щас сказал, гнида? – изумился парень.
Макар ухмыльнулся шире, вызывающе сверкнув белоснежными острыми зубами.
– Нет мировой гегемонии котов! – отчеканил он и шагнул предводителю навстречу.
В квартире он первым делом вымыл руки. Затем прошел в спальню, вытащил из кобуры «Гранд Пауэр» – старенький, еще дореформенный – и спрятал в сейф.
Затевать драку, имея при себе пистолет, было верхом безрассудства. Макар тихо засмеялся в пустой комнате.
Серега смешал бы его с грязью, если б узнал.
Зато на некоторое время эти пятеро перестанут приставать к прохожим в тихом парке.
«Может, питбультерьер», – задумчиво сказал себе Илюшин, вспоминая глубокие вмятины на древесине. Ему нравилось, как улыбаются эти собаки. Совсем как Серега.
Он стал носить «Пауэр» с собой после того как узнал о гибели Льва Котляра.
Нападения Илюшин не боялся. Однако недооценивать серийного убийцу, за сутки прикончившего двоих, он считал недальновидным.
Макар заварил чай и сел за изучение «Песен ангелов». Он выписал каждое слово, относившееся к описанию возлюбленной главного героя.
В конце концов, все это было сделано ради нее.
Возлюбленная и сама выглядела как бесплотный ангел. «Фиксация на бестелесности», – записал Илюшин. Описания внешности не было, и он поставил знак вопроса: есть ли прототип? Или ее образ – целиком плод воображения?
Мог ли Хроникер, записывавший любую деталь, словно проводя инвентаризацию, удержаться и не обрисовать черты своей Прекрасной Дамы?
Макар задумался, что содержалось в файлах, которые Хроникер присылал Юренцову.
Перечисление событий – да, само собой. «Я пошел, я увидел, я сделал». Однако в какой мере литературная обработка была делом рук фантаста? Или Хроникер что-то вносил от себя?
Чтобы это узнать, нужно было залезть в компьютер Олега Юренцова.
А залезть в него можно было только с разрешения следователя, которое ему не получить. Макар понимал: даже если Истрик пойдет с докладом к начальству, а начальство прислушается к нему – что уже выглядело фантастическим допущением, – пройдет время, прежде чем его, Илюшина, подпустят к улике.
Если вообще подпустят.
Он вновь вернулся к сценам убийства.
Первая была описана относительно сдержанно. На второй Юренцова понесло.
