— Неудивительно, что вы отрицаете только это. Остальное ведь правда, — едко отозвалась я и впилась ладонями в деревянный край стула.
Князь Хованский вздохнул и устало растер ладонями глаза. Я прогнала из сердца ненужную жалость и опустила взгляд на свои ладони. Я видела, как усталость ложилась тенью на его лицо.
— Отец бы мне тоже не поверил, — глухо сказала я. — Кто я такая, в конце концов? Взбалмошная барышня, которая щебечет всякие глупости про права рабочих во Франции и пытается сорвать свою помолвку.
— Варвара... — предостерегающим шепотом начала Кира Кирилловна, но я лишь покачала головой.
Я не собиралась сейчас затрагивать эту тему.
Нас прервал взволнованный голос графа Каховского, донесшийся по ту сторону закрытой двери.
— Георгий, прибыл Его Императорского Величества генерал-адъютант Альбединский. Тебе лучше спуститься.
Бледное лицо князя Хованского сделалось еще бледнее. Он совершенно машинально выпрямился и поднял подбородок, отчего еще сильнее заострились скулы. Я посмотрела на тетушку: она была на грани обморока.
Вопреки всем своим обыкновениям, Кира Кирилловна схватила меня за руку и сильно, почти до боли сжала. Ее пальцы были ледяными.
Во взгляде князя Хованского, брошенного на меня, я увидела неподдельный испуг. Он мелькнул на мгновение и исчез, и мужчина лишь сильнее нахмурился, но я была уверена, что в его глазах я распознала страх.
Могло такое быть, что генерал-адъютант Альбединский прибыл, чтобы меня арестовать?..
— Графиня Пален, княжна, — князь Хованский повернулся к нам.
Его лицо было мрачным, а тень от свечей усиливала хмурые складки на лбу. Голос звучал приглушенно, как будто каждое слово давалось с трудом. — Вам лучше пройти вместе со мной.
Он замолчал, и в комнате на миг повисла тишина. Я не могла не заметить, как его рука дрогнула, сжимая подлокотник.
Наверное, в тот момент мне стало по-настоящему страшно."
"Но потом я моргнула, а когда открыла глаза, князь Хованский уже стоял в дверях. Спокойный и собранный.
Привычный.
Мы спустились на первый этаж, и первым, кого я заметила, был высокий, крепкий мужчина в темно-синем, практически черном мундире с золотыми генеральскими эполетами и золотыми же аксельбантами.
— Ваше Высокопревосходительство, — князь Хованский остановился напротив него, приставил левую ногу к правой и коротко склонил голову.
— А, Георгий Александрович, — Альбединский прищурился и кивнул. — Да-да, мне говорили, что вы тут будете. Тем лучше.
