Чуть заикаясь, он отвечал на вопросы, когда в последний раз он видел своего хозяина, о чем говорили, знал ли он о планах Сержа уехать...
Коротко переговорив о чем-то с Михаилом, князь Хованский обернулся и посмотрел на нас.
— Я должен вас допросить, Варвара Алексеевна.
— Так зачем же вы приехали лично? Могли бы забрать меня под конвоем в Третье отделение...
Обида и гнев пылали у меня в груди, сковывая мысли и придавая голосу резкость.
— Варвара! — укоризненно прошипела Кира Кирилловна.
У князя на виске дернулась жилка.
— Я не желаю с вами разговаривать, — я скрестила на груди руки. — Во-первых, я уже ответила на все возможные вопросы ротмистра. Во-вторых, вам я тоже все уже рассказала, или забыли?
— Ротмистр разжалован, — сказал он тихо. — Что бы вы ему ни сказали... это все не имеет значения. Бумаги по этому… инциденту уничтожены.
Что-то заныло в груди, под солнечным сплетением. Я посмотрела на князя. Вид у него, конечно, был нездоровый. Разом осунувшееся, похудевшее лицо, на котором еще острее проступили скулы.
Покрасневшие, воспаленные глаза. Негромкий голос, бережливые, выверенные движения, чтобы не вызвать лишней боли.
— А что до второго... вы рассказали все мне, как своему жениху. Теперь же...
— Должна рассказать как дознавателю, — сверкнув взглядом, закончила я за него.
Помедлив, князь Хованский кивнул.
Тугой узел в районе живота сделал очередной кульбит, рухнув вниз. Я втянула воздух через нос и повела рукой.
— Давайте приступим. Не будем делать все хуже, чем уже есть.
Но у меня есть условие. Вы тоже ответите на мой вопрос, князь. Всего один.
Мужчина долго сверлил меня взглядом. Он не мог не догадываться, что я хочу у него спросить. И все же он кивнул.
Прекрасно.
Возвращаться на первый этаж было несподручно, поэтому мы прошли в будуар Киры Кирилловны."
"Я уселась на тот же стул, что и несколькими часами ранее, князь — напротив меня, а тетушка опустилась на диван с бархатной обивкой насыщенного темно-зелёного цвета и резными ножками.
— Я первая, коли вы позволите.
— Начинайте, княжна, — князь Хованский вздохнул с обреченностью заключенного, которого вели на смертную казнь.
Каков наглец!
— Вы подписали приказ о моем аресте?
Слова тяжело упали в гнетущую тишину между нами и повисли в воздухе. Князь боролся с собой, я видела это по его лицу. Но я знала, что он мне не соврет. Глупо, но я чувствовала это.
Ожидание ответа тянулось вечность.
— Да, — сказал он. — Подписал.
Вот и все. Вот так просто. Одним словом.
