И больше никаких политических манифестаций, ясно тебе? — звенящим голосом договорила она.
— Вы считаете, он поступил правильно? — я обожгла ее взглядом, и Кира Кирилловна поджала губы.
— А что ты хотела? — повторила она фразу, уже набившую мне оскомину. — Ты сама его спровоцировала. Теперь, милая моя, терпи.
Фыркнув, я вновь отвернулась к окну. Желание говорить, которого и так у меня было немного, исчезло вовсе. Кира Кирилловна была на стороне всех мужчин в том проклятом салоне: и Петра Ивановича, и князя Хованского.
На стороне всех мужчин, но не на стороне собственной племянницы.
В молчании мы доехали до особняка Разумовских, и я поднялась наверх в правое крыло на втором этаже, где располагались мои покои. Пока Соня помогала мне снять многочисленные слои одежды, успела доверительно шепнуть, что Сергей Алексеевич вернулся домой где-то с час назад, вдрызг пьяный и очень, очень злой.
— Мне нужно в то место, в котором он был, — пробормотала я себе под нос, вспомнив про «англицкий» ресторан.
Соня, взбивавшая на постели подушки, резко выпрямилась и прижала к груди грелку в защитном жесте.
— Барышня, миленькая, помилуйте, — взмолилась она со слезами в голосе. — Меня ваш батюшка убьет, коли еще разочек…
— Он не узнает, — отмахнулась я, возвращаясь в постель."
"— Так как же не узнает? — Соня захлопала глазами и подтолкнула мое одеяло со всех сторон. — Их Светлость возвращаются же на днях… к именинам графини Пален как раз.
— Да? — я нарочито зевнула.
— Запамятовала совсем. А что именины, тетушка будет собирать гостей?
— Бал будет, — настороженно отозвалась Соня.
Кажется, еще немного и она поверит, что в ее хозяйку вселился какой-нибудь демон. Иначе почему смотрела на меня с таким подозрением?..
— Большой, — добавила она неуверенно. — И гостей будет множество…
— И мой жених? — непроизвольно вырвалось у меня.
— И ваш жених, — подтвердила Соня и закрыла за собой дверь.
Я осталась в спальне в одиночестве. На прикроватном столике в длинном, изящной подсвечнике горела единственная свеча.
Я смотрела на длинные тени на стенах и на потолке, и все внутри сжималось от воспоминаний и ощущений прежней Варвары. Ведь темнота и тени были едва ли не последним, что бедная девочка видела перед смертью.
Мой жених.
Губы сами собой сжались в тонкую полоску.
Жених, который вел себя так отвратительно, так мерзко, что не находилось слов.
Оправдания Киры Кирилловны ничуть меня не убедили.
