Но некоторые вещи, некоторые привычки были вбиты в него с самого детства. И он никогда от них не откажется.
Я резко натянула лямку на плечо и скрестила на груди руки.
— Я не согласна быть твоей бессловесной тенью.
— Как будто я об этом прошу! — он негромко рассмеялся и покачал головой.
Потом подошел и опустился рядом со мной на кровать.
— Ты правда думаешь, что мне нужна бессловесная тень вместо тебя? — наконец произнес он, глядя куда-то перед собой, избегая встречи с моим взглядом.
Его голос звучал низко, почти глухо, но в нем не было ни капли гнева, только усталое разочарование, и это царапнуло меня сильнее всего.
Я молчала, не в силах сразу ответить.
— Ты хочешь, чтобы я молча соглашалась с тобой во всем, — наконец бросила я.
Георгий вздохнул, и его плечи едва заметно опустились.
— Нет, Варвара, — сказал он твердо. — Я хочу, чтобы ты оставалась собой. Но иногда твое упрямство превращается в огромную проблему.
Его слова больно кольнули меня, и я отвернулась, пытаясь скрыть смятение.
— А иногда — нет. Твое упрямство спасло меня тогда после дуэли.
Георгий осторожно притянул меня к себе, и я не стала противиться. Его теплое дыхание опалило макушку, губы легонько коснулись виска.
Вероятно, мы вернемся к этому разговору. Не раз и не два. Слишком острая тема для меня. Слишком непримиримая позиция у него.
Но в ту минуту я чувствовала, что мы достигли хрупкого компромисса. Он не замел мое мнение под лавку, словно ненужный сор. Он пытался ко мне прислушаться, и нужно было быть идиоткой, чтобы этого не замечать.
Князь и так переступил через себя — по меркам своего времени и окружения.
Поэтому я извернулась в его объятиях, устраиваясь поудобнее, и прижалась губами к его шее, опалив поцелуем в том месте, где проходила вена. И услышала в ответ низкий, грудной вздох.
***
Под утро я вновь проснулась словно от кошмара. Резко села на постели и почувствовала, как намокшая от пота шелковая рубашка прилипла к спине. Я обернулась: Георгий лежал рядом и мирно, крепко спал.
У меня же сердце колотилось, вот-вот готовясь выпрыгнуть из груди.
Я вспомнила то, о чем забыла, когда начала ругаться с мужем. Когда начала тревожиться из-за отца.
Кое-что очень важное.
Кое-что сказанное Сержем:
— Почему ты на это согласился? Чего тебе не хватало? Ты родился сыном князя, не в крестьянской семье.
— Хотел досадить отцу.
— И что же? Получилось?
— Пока нет.
Что означали его слова: «Пока нет»?!
Глава 51.
