— Нельзя же все просто так оставить и сделать вид, словно ничего не случилось!
— Всегда можно усилить давление и полицейский надзор, — едко отозвался Георгий и нахмурился. — Отправить на каторгу пару десятков студентов.
Он говорил со злым, невеселым сарказмом. Кажется, подозревал, что именно это и будет сделано.
— Любое действие рождает противодействие, — заметила я, катая чашку с остывшем чаем меж ладоней.
На душе было странное ощущение. Все было хорошо. Все, наконец, закончилось. Князь Разумовский — жив и здоров.
Наши отношения с ним порваны или близки к тому, чему я только рада. Серж где-то скрывается и едва ли решит показаться в Москве в ближайшее время. Я, кажется, постепенно влюбляюсь в собственного мужа, и даже ранение над бровью начало затягиваться и болело все меньше и меньше.
Прошедшей ночью я таяла от ласк и прикосновений князя. Даже не подозревала, насколько изголодалась по ним! И теперь с нетерпением ждала, когда мы вновь окажемся с ним в его спальне...
И даже отставка Георгия виделась уже не в таких мрачных чертах.
Он здоров, молод и богат. Он найдет, чем себя занять. А быть может, через три недели, когда будет дан обещанный Императором бал, все переменится в лучшую сторону, и его восстановят на службе. Схлынут первые эмоции, к людям вернется разум...
Но если все так хорошо, почему мне было так неспокойно?! Почему внутри не просто копошился, а грыз червячок сомнений?!
Может быть, я просто привыкла постоянно тревожиться и волноваться и теперь делала это машинально, даже не задумываясь? Может быть, пройдет время, и я успокоюсь?.
.
Тем утром я решила, что достаточно окрепла, чтобы выйти в свет. И в сопровождении Елизаветы и ее компаньонки, которых позвала с собой, отправилась к модистке.
Перед тем, как уйти в свой кабинет, Георгий поцеловал мою ладонь и коротко заметил.
— Надеюсь, выбор нарядов принесет вам удовольствие, княгиня.
Наклонившись к нему, чтобы не услышали посторонние, я успела игриво шепнуть.
— Ночью они точно принесут удовольствие тебе.
Георгий замер на мгновение, а затем его взгляд потеплел. В уголках губ мелькнула сдержанная улыбка.
— Тогда я с нетерпением буду ждать ночи, — ответил он негромко, но таким голосом, что я почувствовала, как меня охватил жар.
Он отпустил мою руку и, не добавив ни слова, вышел из комнаты, а в воздухе по-прежнему витала искра, которую он смог разжечь одной только фразой.
Я коснулась кончиков пальцев, где еще оставался призрачный след его губ, и потрясла головой.
