И я приросла ногами к полу, не в силах уйти.
***
— Не из-за нее, — упрямо возразил князь Хованский. — Из-за самого себя. Из-за решений, которые принимал.
— Ты про злополучный приказ? — в голосе графа звучала откровенная досада.
Кажется, они обсуждали это далеко не в первый раз.
Георгий фыркнул и что-то пробормотал. Очень тихо, я не смогла разобрать.
— Князь Разумовский освобожден из лап террористов, — сказал он едко, уже громче. — Его высокопревосходительство ясно дал мне понять: я на службе, пока не разыщу генерал-губернатора.
Теперь с этим делом покончено.
— Его спасли благодаря тебе.
— Ту схему нам отдала Варвара Алексеевна. Но даже если и так, Серж ушел, Перовский убит, никого из тех, кто руководил похищением, мы не схватили. Единственное утешение: оба заложника выжили.
Оба?..
Моментально пронеслось в моей голове. Кто же был вторым? Все всегда говорили лишь про отца, и до этой минуты я и представить не могла, что отец был не один.
— Императорский гнев обрушился на Третье отделение из-за того, что мы упустили террористов у себя под носом.
Отставки были неминуемы.
— И ты ступил на линию огня, когда женился на подозреваемой, — я почувствовала по голосу, что граф недовольно поджал губы.
— Она никогда не была подозреваемой, — вскинулся Георгий.
— Официально нет, но обер-полицмейстер вцепился в нее словно пиявка.
— Мстит мне за Первозванного (орден Андрея Первозванного — прим. автора).
— Да ты не шутишь ли? — Михаил едва ли не присвистнул. — Все еще не может смириться, что тогда наградили тебя? А не его? Но его-то за что?! Он не заслужил, — отрубил он решительно.
На некоторое время воцарилась тишина. Я даже дышать старалась через раз, чтобы ненароком не спугнуть двух мужчин. Пришлось осторожно прислониться к стене, потому что ноги меня почти не держали. Вскоре я почувствовала сильный запах табака: кажется, князь и граф взялись за трубки.
— То, что Его высокопревосходительство намерен повесить на тебя всех собак — бесчестно.
— Лес рубят — щепки летят, — философски отозвался Георгий.
— Я сам подставил себя под удар.
— Выходит, все было напрасно, и ты мог обождать со свадьбой. И не ставить свою карьеру на кон. От них все равно пришло бы второе письмо, и Варвара Алексеевна отправилась бы на встречу, и мы бы изучили тот чертеж, который она передала.
— Ничего не было напрасно, — возразил князь упрямо. — Варвару Алексеевну оставили в покое лишь после венчания. И то не до конца, ведь обер-полицмейстер еще три раза ходатайствовал об ее допросе.
