И, разумеется, примите мои поздравления со свадьбой.
— Благодарю, Ваше сиятельство, — я склонила голову, чувствуя на себе множество чужих, липких взглядов. — И за поздравления, и за сочувствие.
Георгий уверенным, покровительственным жестом положил ладонь мне на талию и чуть притянул к себе, перетянув часть взглядов.
— Так для чего я здесь? — я по очереди посмотрела на обоих мужчин.
— Мы получили от террористов второе послание, — жестким голосом произнес граф Меренберг. — Если первое еще можно было счесть за чью-то дурную шутку, то второе.
.. Мы уверена, что его отправили те же люди, которые похитили вашего батюшку.
Я кивнула, ожидая продолжения и по-прежнему не понимая, какое отношение я имею к письмам от террористов.
— Они хотят говорить только с вами, Варвара Алексеевна, — вперед резко выступил обер-полицмейстер, грубо вмешавшись в нас разговор.
Я стиснула зубы и сосредоточилась на теплом, приятное ощущении, которое расползалось по всему телу от места, где Георгий касался меня ладонью.
Я стояла близко к нему и потому услышала, как он заскрипел зубами на последних словах Николая Устиновича.
Граф Меренберг скривился, но ничего не сказал. Выждав очень показательную, осуждающую паузу, он заговорил вновь.
— К сожалению, у нас есть веские основания опасаться эскалации... В ином случае мы бы вас не потревожили.
— Какие основания? — тихо спросила я.
Граф посмотрел на Георгия. Очевидно, они что-то молчаливо обсуждали, обмениваясь лишь выразительными взглядами.
А вот обер-полицмейстер вновь радостно влез в чужой разговор.
— Они перешли к насилию.
— Ваше Превосходительство!
— Государь мой!*
Одновременно воскликнули князь и граф, с непримиримым осуждением глядя на обер-полицмейстера, который выглядел довольным, но никак не смущенным. И он так пристально смотрел на меня, что все было понятно без слов. Хотел задеть, вывести из равновесия. Быть может, надеялся на публичный позор или скандал?
Этого он не дождется.
Мне хватило нескольких уроков в прошлом, чтобы научиться делать выводы.
— Какому насилию? — я чуть повернула голову, чтобы смотреть только в лицо мужа.
Он поморщился, словно от зубной боли, и метнул убийственный взгляд в сторону обер-полицмейстера.
— Вам не стоит этого слышать, — граф Меренберг вмешался, но я даже не обернулась к нему, пусть это и было невежливо.
— Какому насилию? — я нажимом повторила, не отводя взгляда от глаз Георгия.
— Они вырвали у вашего батюшки клок волос.
